КОДИФИКАЦИЯ ЗАКОНОВ ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 

Очевидным последствием идеологии естественного права было то, что людям следовало делать, чтобы они могли использовать законодательство в качестве инструмента изменения общества. Тот факт, что институты общества плохо работали, означало только то, что они не соответствовали требованию своего времени или не были достаточно приспособлены к свободной и разумной природе человека. И эпоху Просвещения полагали, что не составит большого труда создать идеально правильные законы посредством рационального анализа и методов естественного права и к тому же думали, что идеальная кодификация может быть совершена настолько полно, что судья в любой ситуации смог бы открыть сборник законов, чтобы увидеть необходимое ему предписание. Философы Просвещения, в частности Вольтер, особенно заостряли эту точку зрения на законодательство в качестве инструмента изменения общества.

-««л.-.

*,. 241

Вольтер заявил: "Если вы хотите иметь хорошие законы, тогда сожгите старые и напишите новые". Особенно типичным было то, что тогда стремились привлечь к этой законодательной работе просвещенные слои населения посредством представления законопроектов "на суд общественности". В этом состояла большая разница между образом действий просвещенных деспотов и аналогичными мероприятиями во время и после Великой Французской революции. Выразителями воззрений просвещенных деспотов на общество были физиократы, которые в своих воззрениях на государственное право принципиально зависели как от просвещенного абсолютизма, так и от свободы печати. Идея заключалась в том, что для того, чтобы хорошо управлять своим королевством, монарх должен знать пороки и недостатки общества, которые общественная критика смогла бы обнаружить. С другой стороны, подданным также было необходимо дать возможность высказаться по законопроекту. Идея, таким образом, была совершенно простой и состояла в том, чтобы подданные могли заниматься критикой с рациональной точки зрения, которую философы на троне, как думалось, должны были бы принимать во внимание. Однако это не предполагало, что сам монарх, институты, поддерживающие его власть, и предпринятые им действия могут подвергаться подобной критике.

Такое положение говорило само за себя, так как при подобных ограничениях было одинаково плохо как со свободой печати, так и с возможностью народа обсуждать законопроекты. Дело пошло немного лучше, когда законопроекты Французской революции были поставлены на обсуждение, причем в других странах последовали этому примеру. Идея, однако, состояла в другом, а именно в том, чтобы просвещенные сограждане и прежде всего les lumieres (просвещенные гении) смогли бы оказать помощь государственной власти в предоставлении информации о недостатках общества и о том, каким образом они могут быть устранены. Это было обусловлено распространенным в то время поклонением выдающейся личности, в данном случае перед великими мыслителями - философскими гениями. В истории Европы ни до, ни после той эпохи не давалась оценка такого столь большого и непосредственно практического влияния личности на условия законодательной работы.

С середины XVIII в. в ряде европейских стран стали издаваться специальные законы, основывающиеся на требовании реформ естественно-правового характера эпохи Просвещения. Особенно это касалось уголовного права и ранее упоминавшегося предложения Беккариа, которое было воспринято многими странами. В Австрии этот процесс получил форму гуманитарной реакции. Иосиф II, который был человеком средних способностей и довольно односторонним правителем, исполь-

242 "

зовал совершенно бесцельным образом некоторые из идей Беккариа о тяжести каторжной работы в качестве более эффективного средства устрашения, чем смертная казнь.

Пруссия

Однако в дальнейшем оказалось трудным выработать общие реформы законов. Довольно рано стало понятно, что радикальные методы, которые предлагали представители Просвещения, были политически или практически трудноисполнимы, так как кодификация должна была в значительной степени основываться на действующем праве. Об этом объявил Фридрих II, издав в Пруссии приказом кабинета министров от 1746 г. предписание провести общие реформы законов. Реформа должна была основываться на "естественном разуме" и на правопорядке различных частей страны. Работа по кодификации законов Пруссии продолжналась вплоть до 1794 г., когда были утверждены "Allgemeines Landrecht fur die preussischen Staaten" (ALR) ("Общее уложение для прусских провинций"). Работа продолжалась над уложением с начала 50-х годов XVIII в. до 1780 г. Уложение в значительной степени явилось результатом воздействия на него естественного права и эпохи Просвещения, особенно в вопросах система-1 тики, юридической техники и социальной направленности. В отношении социальной направленности оно представляло из себя определенный общественный идеал: государство благосостояния, в котором власть просвещенного деспота распространялась буквально на все, что касалось внешних и внут-\ ренних условий жизни индивида. Государственная власть, а ) не церковь рассматривалась теперь в качестве главного ' морального устоя общества.

1 Стремление к тому, чтобы прусское уложение по возмож-' ности полно покрывало все мыслимые случаи, в которых могут оказаться суды при решении дел, явилось последст-1 вием критического взгляда Просвещения на суды или, чес-3 тно говоря, на самих юристов. Идеальным источником права ' считался рационально мыслящий законодатель, т. е. философ на троне. Просвещенный монарх должен был с умом соз-' давать новое право под влиянием критики общества. Но с " точки зрения мыслителей Просвещения, здесь он сталкивался с сильным противодействием судей, связанным традиционным правом, правовой практикой и доктриной. Поэтому следовало ограничить полномочия судей. Способ сделать это заключался как раз в том, чтобы потребовать от судей точного следования законам, а тем, в свою очередь, придать такую точную и подробную формулировку, что это уменьшило бы в значительной степени возможность для судей

, 243

самостоятельно толковать закон. Фридрих Великий полагал, что юристы представляют собой угрозу для рационально действующего правопорядка. Даже Густав III очень подозрительно относился к судьям, которые, как он считал, являются противниками реформ Просвещения. Но, вероятно, наиболее экстремистская точка зрения, выражавшаяся в недоверии к судьям, была высказана философом Лейбницем. В своем письме к Леопольду Первому Австрийскому он представил краткий обзор римского права, построенного таким образом, что посредством комбинирования его главных принципов можно было бы решить все мыслимые и могущие возникнуть правовые вопросы.

Содержание материальных норм в прусском Уложении было в основном римско-правового характера, причем в той форме, какую римское право приобрело посредством usus modemus, другими словами, которая посредством практики чиновничества была смешана через практику и доктрину со старогерманским правом. Использование частных источников права вело к тому, что зачастую применялся чисто германский правовой материал.

Несмотря на все старания, Уложение не стало удачным примером законодательного искусства, на который так уповали инициаторы этого начинания. Задача детально регулировать всю жизнь общества и условия жизни индивида была настолько трудной, что оказалось совершенно невозможным ее решить, даже придав закону гигантский размер (19 160 параграфов), где с боязливой дотошностью уточняются все детали. Например, читаем в 1.8

§ 158: "Все, что предписывается в отношении забора, относится, как правило, и к штакетнику", или в положении 1.2

§ 96-100 о том, что именно рассматривается в качестве имущества, принадлежащего библиотеке или естественно-научному кабинету: § 96. В библиотеках полагается иметь полки и шкафы, в

которых находятся книги.

§ 97. К собранию искусства и предметов природы относятся складские помещения, которые используются для их хранения.

§ 98. Статуи и другие предметы, которые могут служить украшением комнаты, за исключением складского помещения, не составляют принадлежности библиотеки или естественно-научного кабинета. § 99. Однако глобусы земного шара и небесного свода, карты, рисунки и эстампы, нахождение которых в библиотеке обязательно или необязательно, являются ее принадлежностями.

§ 100. Эстамп, вставленный в рамку, тем не менее не яв-ляется'принадлежностью библиотеки.

244 "■

В целом для Уложения характерна некритическая вера в разум и недоверие к чувству ответственности граждан. К тому же оно отражает устаревшую структуру общества. Причина этого заключалась в том, что закон этот был продуктом просвещенного деспотизма и старого сословного общества. Таким образом, огромный размер его обусловливался тем, что это был свод законов сословного общества с особыми правилами для каждого отдельного сословия. Просвещенная деспотия могла быть прогрессивной только в специальных областях, но оказалась полностью неспособной провести реформы законодательства в полном объеме.

Прусское Уложение получило общеевропейское значение, служа источником вдохновения для других стран в их попытках кодификации, хотя бы уже потому, что оно охватывало одновременно все важные отрасли права: гражданское, государственное, административное, уголовное и уголовный процесс.

Франция

■и Французским соответствием кодификационным работам Пруссии явились знаменитые les cinq codes (пять кодексов): Code Civil (часто называют Code Napoleon) 1804 г., Code de Procedure Civil 1806 г., Code de Commerce 1807 г., Code d'instruction Criminelle 1808 г. и Code Penal 1810 г. Уже законодатель эпохи Французской революции занимался общей кодификацией законов и собрал огромный фактический материал. Но колеблющаяся политическая конъюнктура времен Французской революции не была подходящей базой для проведения реформ законодательства. Они остановились на полпути. Работа над реформированием законодательства смогла быть возобновлена только после того, как внутриполитическая обстановка была стабилизирована Наполеоном.

Les cing codes и прежде всего Гражданский Кодекс являются, вероятно, наиболее полной кодификационной работой, появившейся в западноевропейских странах после Corpes Juris Civilis. Гражданский Кодекс действует и по сей день с определенными позднейшими дополнениями и модификациями. Он принят или взят в основу кодификации гражданского права в совершенно разных странах и регионах, таких, как Бельгия, Люксембург, Голландия, Испания, Португалия, Италия, Румыния, Южная Америка (за исключением Бразилии и Перу), североамериканский штат Луизиана и франкогово-рящая провинция Квебек в Канаде, а также в странах, ранее

Соответственно: Гражданский кодекс, Гражданский процессуальный кодекс, Торговый кодекс, Уголовно-процессуальный кодекс, Уголовный кодекс {прим. ред.).

■■■■»* 245

бывших французскими колониями в Африке. Можно сказать, что Гражданский Кодекс является общим источником права романской семьи народов. Это означает также и то, что страны Ближнего Востока, испытавшие на себе в прошлом сильное французское влияние, также подверглись большому влиянию Гражданского Кодекса. Это такие страны, как Египет, Сирия, Ливан.

Сильные позиции Гражданского Кодекса во Франции и в других странах обусловлены также тем, что он явился удачным компромиссом между различными правовыми источниками старофранцузского права. В нем было использовано материальное право как из области римского права ..pays de droit ecrit... (земли писанного права), так и из области германского права "pays de droit coutumier" (земли обычного права). Материальное содержание норм права является в основном римско-правовым по своему характеру. Этому помогло также и то, что со времен Людовика XIV во Франции подготавливалась общая реформа права. Комиссия, которая вырабатывала кодекс, смогла воспользоваться, таким образом, обширными подготовительными материалами. Особенно эти материалы имели значение для Торгового Кодекса. В этих зако-' нах также осуществлялись на практике большинство заво-i еваний Французской революции, основывавшихся на гумани-\ стическом, демократическом и индивидуалистическом идеа-i лах, вводя их во французский правопорядок. То же характе-i ризует и четыре остальных реформаторских по духу кодекса. 1 "Les cing codes" - первые большие своды законов индиви-; дуалистическо-демократического характера, кодифицировавшие сумму всего социального прогресса демократической революции. Этим, в первую очередь, определялось их столь широкое распространение. Другим важным их преимуществом было то, что они явились удачным компромиссом между абстрактностью и точностью права, с одной стороны, и конкретикой и наглядностью правовых норм - с другой стороны. Законодатель постоянно находился как бы между Сциллой и Харибдой. Для того, чтобы постоянно держаться в рамках законности, он должен был прибегать к использованию общего абстрактного метода определения понятий. Поэтому он должен был пытаться по возможности получить наиболее точное определение. Но, если же он заходил далеко, то такое определение становилось непонятным и не поддающимся толкованиям для неспециалистов. Если же он хотел упростить текст с тем, чтобы большая часть общества могла бы его понимать и изучать, то он должен был стремиться к тому, чтобы сделать текст закона конкретным и наглядным. Но, если же он заходил далеко и в этом направлении, то закон распадался на отдельные части, каждую из которых в отдельности было легко воспринимать, но очень трудно понять общие принципы, на которых основывался закон.

246              >

В качестве примера того, как в Гражданском Кодексе уда-/ лось соединить логику с наглядностью, можно привести' определенные различия между движимой и недвижимой собственностью. В земледельческом обществе той эпохи было О само собой разумеющимся, что домашние животные и инвентарь, который был необходим для обработки земли, входил в определение недвижимой собственности, поскольку в отношении их можно было бы сказать, что они являются атрибутом земельного участка. Но поскольку имеется бесчисленное множество подобного инвентаря и много видов домашних животных, то было нелегко точно и ясно определить границу между движимой и недвижимой собственностью в данном случае.

Гражданский Кодекс разрешил эту проблему, установив общий принцип: собственность считается недвижимой в зависимости либо от своей природы, либо от цели своего предназначения (с приведением примера собственности, которая по своей природе является недвижимой). Таким образом закон объяснял на примерах, что инвентарь, с помощью которого собственник владеет и пользуется собственностью, должен считаться недвижимой собственностью по цели своего предназначения. Таким же образом определенное количество видов животных тоже рассматривалось в качестве недвижимой собственности по цели своего предназначения. В такой список входят: сельскохозяйственный инвентарь, домашние животные, голуби в голубятне, кролики в клетке, ульи с пчелами, рыба в прудах и т. д. Когда возникает вопрос о том, является ли животное, содержащееся на дворе, движимым или недвижимым имуществом, то, следуя принципу целевого предназначения, было не трудно решить этот вопрос. \

Прусское Уложение использовало более казуистическую технику. Что должно произойти с двором, если он подлежит продаже? В таком случае граница между движимостью и недвижимостью должна быть настолько четкой, насколько это вообще возможно. Поэтому в Уложении исходили из основного понятия недвижимой собственности, заключавшегося в том, может или не может собственность быть перемещена без изменения своей субстанции. Проблемы, возникающие с двором крестьянина, решались с помощью того, что закон устанавливал понятие принадлежности (Pertinenzstuck) и объявлял определенные виды инвентаря и домашних животных принадлежностями крестьянского двора. Но понятие "принадлежности" было, однако, невозможно уточнить логическими умозаключениями. Закон сам решал, что может считаться принадлежностью. Поэтому Уложение устанавливало действительный перечень того, что следовало считать "принадлежностью", а что - нет. Таким образом определялось, например, в отличие от Французского Гражданского Кодекса (ФГК),

247

что молодые животные должны быть классифицированы как "принадлежность" и поэтому считаться недвижимостью в той мере, в какой они необходимы для содержания скота на дворе.

Способы разрешения правовых проблем в Гражданском Кодексе выгодно отличаются своей четкой юридической техникой и достаточной наглядностью. Примеры этому можно приводить бесконечно, что уведет нас далеко от темы. Тем самым следует подчеркнуть, что упомянутая здесь проблематика была очень актуальна в аграрных обществах той эпохи.

Все "les cinq codes" и прежде всего весь ФГК представляли собой удачное соотношение между абстракцией и конкретикой. Их должно рассматривать в качестве шедевров юридической техники, а равным образом и как непревзойденные примеры того, что законодатель никогда не может освободиться от наследия права прошедших эпох; или же, как заме-тил Порталис - ведущий юрист, участвовавший в кодифика-ционной работе над кодексами: "Законы возникают сами по себе, ибо их никто не пишет".

Здесь следует упомянуть о систематике ФГК и его содер-/жании. Он состоит из 2281 статьи, распадающихся на три книги и краткое введение. В первой книге "О лицах" содержится одно из важнейших завоеваний Французской революции, а именно принцип равенства всех перед законом. Это был первый случай в истории Запада, когда такой революционный принцип воплотился в тексте закона. Вторая книга, рассматривающая имущественное право и во многом не потерявшая свое значение и по сей день, имеет своей целью регу-лирование права собственности на недвижимость. Основным принципом здесь является неприкосновенность права собст-венности и свобода в использовании объектов этого права. В соответствии с систематикой естественного права третья книга рассматривает различные способы приобретения права собственности и в основном посвящена наследственному и обязательственному праву. Здесь же закрепляется принцип свободы договоров. Наследственное право испытало на себе сильное влияние германского воззрения на имущество".""Что же касается завещания, то интересным и примечательным здесь было то, что в нем допускались теперь только легаты (завещательные отказы). Действительным считался порядок наследования, закрепленный в законе, который теперь не мог быть произвольно пересмотрен наследователем. •

Таким образом, Гражданский Кодекс основывался на принципе свободы договоров, широком праве частной собственности и на праве передачи собственности из поколения в поколение. Тем самым закон представлял собой постоянную базу экономического роста либерального общества, основанного на капиталистическом способе производства. Но однов-

248

ременно с этим государственная власть получила возможность посредством изданных ранее и позже норм постоянно существенно вмешиваться в ход экономического развития Франции. Экономическая свобода во Франции превратилась в зарегламентированную привилегию, в основном доступную лишь буржуазии. Общая картина материальных норм права в Гражданском Кодексе проясняет значение консервативных тенденций в окончательном формулировании положений кодекса. Несмотря на демократические принципы, на которых основывался закон, он, несомненно, отражал собой структуру партиархального общества, где семья, в которой доминиро-вал_муж, являлась ячейкой общества.

/В этом господстве мужа над остальными членами семьи сказывалось значительное влияние римского права. ФГК говорит об этом так:

§ 213. Муж обязан покровительствовать своей жене, жена

обязана повиноваться своему мужу.

§ 371. Ребенок в любом возрасте обязан оказывать повиновение и уважение своему отцу и матери. § 372. Он находится под их властью до того, как станет совершеннолетним или приобретет полную дееспособность. § 373. Муж сам осуществляет свою власть в течение

всего срока брака.

§ 375. Отец, у которого имеются достаточные и серьезные основания сомневаться в достойном поведении своего ребенка, обладает следующим средством для его наказания:

§ 376. Если ребенку исполнилось 16 лет, то отец может поместить его в тюрьму на срок, который, однако, не может превышать одного месяца. Во исполнение этого президент окружного суда обязан выдать ордер на его содержание в тюрьме по требованию отца.

В § 377 даются несколько отличные от вышеприведенных правила, касающиеся ребенка до 16 лет. В этом случае отец может только попросить поместить ребенка в тюрьму. Причем такое прошение органы власти должны рассмотреть и принять по нему свое решение: удовлетворить его или отклонить. Но если ребенку уже исполнилось 16 лет, отец имел безусловное право на получение содействия со стороны органов власти на помещение своего ребенка в тюрьму.

Является характерным для дискреционной власти отца над своим ребенком и то, что подчеркнуто в § 378, а именно, что ни в первом, ни во втором случае (т. е. исполнилось ли ребенку 16 лет или нет) от суда не требуется никаких письменных документов и даже не соблюдаются какие бы то ни было формальности, за. исключением выдачи ордера на содержание в тюрьме. В таком случае вообще нет необходи-

if

249

мости предъявлять объяснения для содержания ребенка в

р_Д\

Как можно было бы предположить, правовое положение отца невероятно деспотично. Лля ребенка нет никакой защиты, поскольку он несовершеннолетний. Причем можно было охарактеризовать всю конструкцию власти отца над домашними как слабую форму patria potestat (отеческой власти) домо-владыки в римском праве, при которой отец вдобавок ко всему обладал правом убивать своих детей или продавать их в рабство до тех пор, пока они не становились sui juris (совершеннолетними) после смерти отца или выходили из-под его власти посредством специальных действий формального вида. Гражданский Кодекс содержал другой институт приобретения прав (эманципацию), заключавшийся в том, чтобы предоставить несовершеннолетнему определенную степень дееспособности. Естественно, на происхождение этой конструкции сильно повлияло римское прнво.

Мы полагаем, что привели достаточно примеров влияния патриархальности и римского права. Их можно приводить до бесконечности. Но, вместе с тем, следует отметить, что патриархальность в определенной степени была сбалансирована правом на развод и равным правом женщин вступать в брак и наследовать собственность./

Les cinq codes даже сегодня служат постоянной основой французской правовой системы, равным образом как и для правовой системы стран, принявших наполеоновские кодексы.

Но французское право приспособлено уже, разумеется, к современному состоянию общества. Сначала такое приспособление происходило посредством толкования, если вообще не сказать перетолкования первоначальных текстов закона. Позже законодательство и правовая наука внесли и свою лепту в этот процесс.

Австрия

Прусской и французской кодификации в духе естественного права соответствует вступивший в силу в 1811 г. австрийский "Allgemeines Burgerlisches Gesetzbuch fur die deutschen Erblander" (ABGB) ("Общий гражданский кодекс для наследственных земель Габсбургского дома"). Этот кодекс имел долгую предысторию. В Австрии, как и в Пруссии и во Франции, необходимо было затратить огромный труд, чтобы выработать окончательный вариант текста закона, который выражал бы необходимый компромисс между старым и новым. В отличие от Прусского Уложения австрийский закон (в определенной своей части действующий и поныне) посвящен исключительно гражданскому праву. Так же, как и другие зако-

250                 >

ны, он исходит из естественно-правовой систематики и по материальному своему содержанию и по уровню своей юридической техники занимает срединное положение между двумя вышеназванными кодификациями. Под воздействием идей Просвещения он в качестве основных своих принципов принимает принцип опеки просвещенного деспота и привилегированное положение дворянства, в то время как прусское Уложение берет за основу принцип патриархальной монархической опеки и сословные интересы дворянства. Но в то же время австрийский кодекс не идот так далеко, как ФГК, в том, чтобы прямо выразить принцип равенства всех перед законом. Материальное содержание его норм, как это и можно было ожидать от закона жителей немецко-римской империи, характеризуется значительным влиянием римского права usus modemus по своему характеру. Так как австрийский кодекс не сыграл значительной роли в истории развития европейского права, то нет необходимости подробно анализировать его содержание. Тем не менее следует подчеркнуть, что он стоит значительно выше по сравнению с прусским Уложением в юридико-техническом отношении, хотя и не достигает уровня ФГК. Его несомненным достоинством, компенсирую-щим недостатки, являются ясность и краткость текста, веду-щие, однако, к пробелам в законе.

Если кратко описать прогресс, который представляют собой три большие естественно-правовые кодификации в европейской истории законодательства, то станет ясно, что они были только естественно-правовыми по своим основным принципам, систематике и в отдельных, хотя и важных частях. На их материальное содержание оказало сильное влияние римское право. Вместе с тем их можно рассматривать как обновленный пример жизнестойкости более чем 1500-летнего развития римского права. Их возникновение - одно из многочисленных свидетельств неотразимой силы эллинистической культуры, в которой римское право занимает одно из центральных мест.

1