КУЛЬТУРНЫЕ ПРЕДПОСЫЛКИ

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 

Одновременно с развитием научно-правового мышления, оказавшего большое влияние на совершенствование правосудия, такое же основополагающее и направляющее влияние на правосудие оказывала и церковь. Церковные доктрины представляли собой особый мир формирования метафизических понятий и метифизического мышления, в рамках которых, подобно другим наукам, очутилось и правоведение. На это мышление сильное влияние оказал вновь открытый отцами церкви платоновский идеализм, который обновил теологию Средневековья в период его расцвета. Важнейшее выражение взглядов христианской церкви Средневековья этого периода на право и сами правовые нормы представлено в труде христианского теолога блаженного Аврелия (354-430 гг.) "О граде божием" ("De Civitate Dei"). В этой работе он рассматривает и выставляет в качестве основного своего требования утверждение о том, что все земные общественные и правовое порядки, уже в самой своей основе подвергшиеся воздействию злых сил, должны быть пронизаны идеями царства божия или, другими словами, идеальная справедливость божественного царства должна украшать земную справедливость, "потому что, - говорит автор, - без этой справедливости земное государство есть не что иное, как шайка разбойников". Конкретный смысл теологии блаженного Аврелия заключа-

148

ется в том, что создаваемые человеком законы должны строиться на этических идеалах человеческой любви, сердеч-• ности и служении благу, как это и проповедует церковь. I* В своем труде "О граде божием" Аврелий развил также 1рял теологических тезисов о целях права, функциях повели-i телей и о справедливой войне, которые и в Новое время ока-|зывают весьма существенное влияние на развитие права. Он «также обнародовал свою мысль о том, что правовой порядок l представляет собой явление не естественного порядка, а ^категорию, созданную Богом после грехопадения человека ! специально для того, чтобы оградить его от совершения •дальнейшего преступления. Единственной гарантией обретения человеческим обществом спокойствия и уверенности в своем существовании может быть только уголовное право, которое внушает чувство страха за содеянное преступление. Право частной собственности и рабство, по его представлениям, тоже суть явления, которые до грехопадения не существовали в естественном праве. Они введены Богом, с одной стороны, как наказание, а с другой - как стремление к оказанию человеку помощи во время его земного существования.

У Аврелия было патриархальное представление о предназначении правителя. Любой правитель - это отец государства, и поэтому ради общего блага и на глазах у всех он создает и издает законы, направленные на сохранение мира и поддержание добропорядка в своем государстве. Такую же мысль мы встречаем и у Цицерона. Так, в одном из своих трудов он говорит буквально следующее: "Salus populi suprema lex esto" ("Благополучие народа должно быть высшим законом"). Законы, издаваемые правителями, должны безукосни-тельно соблюдаться всеми без исключения гражданами, поскольку они издаются на основании той власти, которая дается правителям самим Богом и, следовательно, имеет божественное происхождение. Если, однако, вдруг случится так,-что правитель издаст закон, который окажется в противоречии с намерениями Бога, то в этом случае христиане должны освободить себя от обязанности повиноваться такому закону. Тот же, кто нарушит этот запрет, не будет подвергнут наказанию по обвинению в таком нарушении - он понесет наказание без всякого обвинения.

Аврелий развивает также свои взгляды на справедливые войны (justum bellum), в которых тоже ощущается влияние Цицерона. Аврелий считает, что война как таковая всегда есть зло, но при определенных обстоятельствах она может стать необходимостью, например, если такая война сможет избавить общество от еще большего зла. Любая война, которая ведется с целью защиты своего государства от вторгшегося на его территорию врага, всегда должна рассматриваться в качестве справедливой войны, так как цель ее заключается в изгнании врага со своей территории или в нака-

149

зании его как агрессора. Но иногда даже нападение может рассматриваться как справедливо начатая война. Государство может подвергнуться нападению в результате, например, того, что оно, скажем, отказалось выплатить компенсацию за какое-либо преступление, совершенное его гражданами на территории напавшего государства. Далее, допускается силой оружия заставить то или иное государство, например, вернуть чужую собственность, которой оно завладело незаконным путем.

В своих рассуждениях о возможностях человека добиться справедливости автор "Града Божия" проявил скептический реализм, который позже в весьма значительной степени повлиял на взгляды христианской церкви в отношении к общественному труду. По мнению автора, если даже стремление человека к достижению идеальной справедливости может и должно рассматриваться в качестве его законного притязания на эту справедливость, то в этом случае Божественное государство никогда не сможет воцариться на земле. Божественное начало первый раз должно праздновать свой триумф в самый последний день.

Благодаря тому, что церкви удалось сделать сформулированные Аврелием христианско-этические взгляды на правовые отношения и нормы (кстати, часто на практике не соблюдавшиеся) общепризнанным своим достоянием, эти взгляды как по своему содержанию, так и по форме выражения правовых норм (каноническое право) оказали мощное просветительское влияние на всю систему европейского права. Германские правовые источники, обнаруженные в последнем периоде эпохи Великого переселения народов, красноречиво свидетельствуют о том, что культура многих германских племен даже в IX в. продолжала еще по-прежнему оставаться на уровне культуры варваров^ Так, только что обращенным в христианскую веру аломанам впредь в соответствии с законом "Lex Alamannorum" ('Закон об аломанах") строго запрещалось "сжигать н поедать ведьм".

Просветительские успехи европейского права в эпоху Средневековья могут быть поняты нами только на фоне четкого представления об исключительном значении гуманитарного, социального и культурного вклада церкви в общую культуру. Так, например, в эпоху расцвета Средневековья на территории Западной Европы появились десятки и десятки тысяч церквей, монастырей, храмов, различных христианских институтов и учреждений, общие задачи и цели которых заключались в чтении и распространении многочисленных религиозных проповедей о человеческом братстве, бережном уходе за больными и немощными, о помощи бедным и страждущим, а также в распространении других знаний, раз-

Аломаны - германское племя, жившее между Дунаем, Рейном и Майном (прим. пер.).

150

витии образования и распространении идей о нравственном усовершенствовании.

Исключительно большое и неоценимое влияние этот вклад оказал на дальнейшее развитие научного правоведения и правосудия, особенно в сфере преподавательской деятельности. В VI в. церковь ввела в монастырских школах новую методику преподавания различных дисциплин, основанную на базе школьного преподавания Позднеантичного периода. Не остановившись на этом нововведении, церковь пошла еще дальше, используя достигнутое в качестве основы для создания, главным образом, университетов, а в остальном и вообще всей системы обучения. После ухода со сцены западногерманских юридических школ преподавание юридических дисциплин велось в обычных школах. Но церковь и здесь оказалась на высоте. Приспособив к своим монастырским школам и используя в них формы и методы преподавания, доставшиеся в наследство от школ Позднеантичного периода, церковь внедрила в свои школы лучшее наследие прошлого в области обучения и получения дальнейшего образования граждан, без чего достижение такого высокого уровня развития европейского правового образования, какой наблюдался в период расцвета Средневековья, было бы просто немыслимо.

Система образования в эпоху Средневековья вернулась назад, к греческим идеалам в области преподавания, т. е. к тем идеалам, которых придерживался Древний Рим, впитавший в себя эллинистическую культуру. Согласно традиции принято считать, что родоначальником этой греческой системы образования был софист Гиппий из Элиды, образовательная программа которого охватывала семь дисциплин: грамматику, диалектику, риторику, музыку, математику, геометрию и астрономию. Все эти дисциплины позже были объединены римским философом Сенекой под одним общим названием "artes liberates" ("свободные искусства"), поскольку, по мнению Сенеки, они приличествовали только свободным гражданам общества.

В IX в. появились понятия квадривиум (quadriviunt) и тривиум (trivium). Под первым из них подразумевались математические науки: музыка, арифметика, геометрия и астрономия. Под вторым имелись в виду грамматика, диалектика и риторика.

Грамматика. Эта наука считалась основой для получения знаний по всем остальным и содержала небольшие упражнения по латинскому языку. Студент должен был не только уметь читать тексты, составленные на латинском языке, но также общаться на нем в письменной и устной формах. Грамматика как самостоятельная наука впервые окончательно сформировалась только в XIII в. Цель ее заключалась в обучении студентов логической систематизации языкового материала.

151

Риторика. Ее сущность заключалась в обучении студентов приемам ораторского искусства, в процессе которого прежде всего нужно было научиться правильно и грамотно распределять материал, используя при этом различные стилистические средства для образного выражения материала.

Лиллекгика. Эта дисциплина целиком и полностью относилась к области обучения студентов формированию развиваемых мысленным воображением различных логических построений тех или иных рассуждений, составляемых и комбинируемых на основе использования противоречивых по содержанию фраз или противоречий, часто связанных с весьма замысловатыми, хитроумными и запутанными аргументами и контраргументами. С помощью этого диалектического метода можно было на основе тех или иных различий {distinctio) выделять конкретные, отличавшиеся один от другого факты, сопоставлять и сравнивать их, а затем уже выделять те из них, которые имели общие черты (syntes). Именно на основе такого диалектического полхода, или метола, ученым впервые удалось (а об этом нам уже известно из предшествующего описания) свести все известные им правовые нормы в определенную, удобную для последующего анализа единую систему и уже на базе этой системы приступить к изучению самой юридической техники в современном ее понимании.

В течение XII и XIII вв. возникли первые университеты, отвечавшие духу того времени. Однако их не следует рассматривать в качестве учебных заведений, представлявших собой некое усовершенствование или обновление высших школ античного периода, появившихся во времена правления последних императоров. Эти университеты являли собой оригинальное творение, созданное эпохой Средневековья. В античной эпохе мы не найдем ни единого аналога, который можно было бы сопоставить хотя бы с каким-нибудь одним из университетов Средневековья с их привилегиями, жесткими студенческими планами и градацией научных степеней, присваиваемых после получения университетского образования (baccalaureus, licentiatus, magister, doctor, т. е. бакалавр, лиценциат, магистр, доктор). Само слово "университет" вовсе не означает, как это можно было бы думать вначале, universitas litterarum (всеобщие знания), а отражает представление о корпорации преподавателей и студентов (societas magjstrorum et discipulorum). Старейшим университетом Средневековья является университет в Болонье (Италия), который получил свои привилегии от германского императора Фридриха I (Барбароссы) в 1158 г.

Именно университеты стали подлинными рассадниками знаний, а изучение в них богатого наследия известнейшего ученого своего времени Аристотеля (384-322 гг. до н. э.) предопределило переворот во всей интеллектуальной жизни Средневековья. В период Средневековья этот греческий философ

152

был почти забыт, но в XII и XIII вв. благодаря тому, что итальянские портовые города снова возобновили оживленную торговлю со странами Востока и "в руки" одного из них попали сочинения арабского комментатора Аверроэса (1126-1198 гг.) , Аристотель отпраздновал свое второе рождение. С "открытием" Аристотеля в университетских кругах исподволь зародилось стремление попытаться с помощью эмпирических методов исследовать наблюдаемую всеми действительность. Поскольку натурфилософские сочинения Аристотеля по своей природе представляли опасный взрывной материал огромной разрушительной силы, вполне достаточной для того, чтобы полностью уничтожить все столь заботливо воздвигнутое средневековой церковью здание духовного храма, то восседавший в то время на своем троне римский папа Григорий IX (ок. 1145-1241 гг.), естественно, повелел (1213 г.) впредь запретить студентам парижского университета заниматься штудированием нового учения -источника "аристотелизма". Однако все попытки отлучить студентов от изучения наследия Аристотеля потерпели фиаско.

Человеком, чье влияние на возрождение авторитета Аристотеля оказалось решающим, был Фома Аквинский (Thomas аЪ Aquino), доминиканский монах (1225-1274 гг.). Этому монаху удалось реабилитировать Аристотеля в глазах церкви, так как он сумел убедить ее верных служителей в том, что философские трактаты Аристотеля можно хорошо согласовывать с христианской теологией. С точки зрения правоведения Фома Аквинский интересен нам своими набросками общих контуров естественно-правовой системы, которые позже развили ученые-правоведы, такие, как Гуго Гроций (Hugo Grotius) и др.

Сущность естественного права (jus naturale) Фома Аквинский вывел, опираясь на здравый человеческий смысл. По его мнению, это естественное право является той основой, на которой покоятся все создаваемые людьми законы (Lee humana). Любой закон, который хоть немного отклоняется от здравого смысла, утрачивает свое значение как закон и становится проявлением насилия. Фома в данном случае полагал, что нарушение такого закона, утратившего поддержку естественного права и фактически ставшего проявлением насилия, ненаказуемо.

Так же, как Аристотель, Фома Аквинский считал, что, согласно естественному праву, рабство вполне допустимо. Такая точка зрения роковым образом сказалась на будущих поколениях. Когда португальцы и испанцы в XV и XVI вв. завоевали Америку, они получили от Папы разрешение на введение рабства в странах Америки. Папу, в свою очередь, под-

Аверроэс (Ибн Рошд) – известный арабский философ и врач, представитель арабского аристотелизма" {прим. пер.).

153

держал Фома, который после своей смерти был возвеличен до высших авторитетов церкви, т. е. канонизирован.

Когда оказалось, что американские индейцы были не в силах выдержать тяжелый рабский труд, другой доминиканский мон£Х Лас Касас в 1517 г. посоветовал императору Карлу V в качестве рабов использовать негров, заменив ими аборигенов-индейцев, что получило всеобщее осуждение со стороны католической церкви в лице Папы Лео XIII.

Другим философом, оказавшим большое влияние на науку о правоведении в насыщенный событиями период Средневековья, был Марсилий Палуанский (умер около 1342 г.) , наиболее оригинальный мыслитель эпохи Средневековья. В одном из своих сочинений, в частности, в трактате "Defensor pads" ("Защитник мира") он объявил открытую войну традиционно чтимым в Средневековье взглядам Аристотеля, согласно которым всеобъемлющая и объединяющая людей сила создаваемых ими законов исходит из одного высшего, вечного и божественного правового начала. Марсилий резко возражал против этого утверждения, полагая, что все законы, для того чтобы они могли стать реально действующими правовыми нормами, должны исходить не из божественного начала, а как раз наоборот, т. е. от народа, являющегося, по его мнению, коллективным творцом (universitas civium). Таким образом, единственным и исключительным творцом законов Марсилий Падуанский считал народ и только народ. Законы, появившиеся на свет без санкции народа, не могли рассчитывать на поддержку со стороны граждан. Божественное естественное право рассматривалось Марсилием не в качестве некоего правового порядка в собственном значении этого выражения, а как всего лишь одно из философских учений. Марсилий, таким образом, дал новое направление мышлению в длившихся на всем протяжении Средневековья дискуссиях в вопросе о том, кто же все-таки должен обладать абсолютным авторитетом в государстве - император или Папа. Марсилий ясно видел разницу между исполнительными и законодательными функциями. Император, избиравшийся на свой пост народом, должен был вершить свой суд в полном соответствии с принятыми народом и им толковавшимися законами. В случае, если император нарушал законы, народ мог сместить и наказать его. Основываясь на этой теории, Марсилий поворачивался лицом к традиционным взглядам мыслителей Средневековья, согласно которым император мог сосредоточить в своих руках как законодательную, так и исполнительную функции. Именно поэтому

Лас Касас Бортоломе (1474-1566 гг.) - испанский гуманист (прим. пер.). Карл V (1500-1558 гг.) - император Священной Римской Империи, в 1519-1556 гг. - испанский король Карлос Г(прим. пер.).

Марсилий Падуанский (между 1275 и 1280 - ок. 1343 гг.) - итальянский политический мыслитель, отстаивавший идею общественного договора. Выступал за сословную монархию и против притязаний папства на светскую власть. Отлучен от церкви (1327 г.) (прим. пер).

154

Марсилий считался основателем развитого впоследствии английским философом-материалистом Джоном Локком (1632-1704 гг.) и французским просветителем, правоведом и философом Шарлем Луи Монтескье (1689-1755 гг.) учения о разделении властей.

Лаже в части, касавшейся отношения церкви к государству, тезисы Марсилия носили революционизирующий характер. Марсилий, например, протестовал против претензий папства на всю полноту власти (plena potestas). Церковь, по мнению Марсилия, наравне с государством должна всецело (uni-versitas fidelium) находиться под контролем верующих, а не исключительно под контролем только представителей духовенства и лично Папы. Таким образом, по Марсилию, верующие сами должны выбирать церковных сановников, в том числе включая и самого Папу, сами определять возможные случаи отлучения того или иного священнослужителя от церкви и, наконец, сами на Церковном соборе утверждать соответствующие статьи церковного устава. Марсилий, следовательно, лишил духовенство его основной религиозной прерогативы, а именно выступать в качестве посредника в промежуточной инстанции между Богом и людьми и однозначно при этом заявил о том, что священники являются только наставниками верующих, совершающими церковные таинства. Реакция церкви на все эти теоретические рассуждения итальянского мыслителя, разумеется, носила самый бурный характер, и Марсилию пришлось это испытать на себе. Тем не менее, ему все же удалось дожить до тех времен, когда его идеи стали воплощаться в жизнь. В 1328 г. Людовик Байер низвергнул Папу Иоанна XXII и надел на себя корону немецко-римского императора. Все это случилось еще при жизни Марсилия. В научном мире Марсилия часто считают предшественником многих других весьма важных политических теорий. Так, например, принято считать, что именно он явился вдохновителем широко известного французского писателя и философа Жан Жака Руссо (1712-1778 гг.), создавшего философские сочинения в области государственного права, а косвенно и вдохновителем Французской революции.

В одно и то же время с Марсилием Падуанским жил и творил один из знаменитейших философов познесхоластичес-кого периода английский францисканский монах, философ-схоласт, логик и церковно-политический писатель Уильям Оккам (ок. 1300-1350 гг.). Он был выдающимся борцом в отстаивании философского направления, которое называлось "номинализмом", так как это направление выдвигало принципы, в соответствии с которыми никаких общих понятий в природе (действительности) не существует вообще, в ней есть только одни абстрактные понятия (абстракции) и не

Людовик IV Баварский (1287-1347 гг.) - германский король с 1314 г. С 1328 г. император "Священной Римской Империи . Вел борьбу с римскими папами (прим. пер.).

155

I !

более того. В связи с этим Оккам считал, что "общее понятие" не представляет собой ничего реального, выступающего в форме субъективного бытия, независимо от того, находится ли оно внутри нас или вне нас (т. е. в нашей душе или вне ее); общее понятие - это всего лишь фикция, другими словами, понятие, созданное нашим интеллектом на базе абстракции. Эта мысль Оккама получила широкое распространение и оказала глубокое влияние на все мышление Нового времени. Не менее известен также и его основной методологический принцип научного исследования под названием "бритвы Оккама". В соответствии с этим принципом при предоставлении доказательств нельзя приводить подтверждающие документы в количестве, превышающем необходимое (Frustra fit per plura quod potest fieri per pauciora).

Философские взгляды Оккама характеризовали всю политическую жизнь XIV в. и в первую очередь острую политическую борьбу, вспыхнувшую в тот период между католической церковью и светскими властями. По большинству спорных политических вопросов Оккам выступал с мнениями, отличными от мнений, которых придерживалась официальная церковь, как это было, например, в случае, когда дело коснулось утверждения права церкви на владение собственной землей. Для английского короля Эдуарда III (1312-1377 гг.), который в свое время хотел отторгнуть от церкви ее земельную собственность для финансирования задуманных им военных операций, Оккам сформулировал специально им разработанную и с исторической точки зрения весьма важную теорию, которая как раз касалась земельной собственности. Кратко смысл этой теории сводился к следующему. В раю все люди жили одинаково. Ни у кого ничего не было, но все имели общее для каждого право на использование благ, которые им давала земля. Но после грехопадения жившие в раю люди получили право делать приобретение благ лично для себя. Такое приобретение благ в личное пользование, возникшее в раю после грехопадения, привело к возникновению права владения (dominium mundanorum), которое стало регулироваться всеми людьми на основе созданных ими законов (человеческих законов). Церковь, имевшая свое имущество, владела им не по этому праву. Вместо него церковь использовала право владения имуществом исключительно лишь служителями самой церкви. Это право реализовалось всеми служителями в форме общего, коллективного права на имущество церкви (tota communitas fidelium). В церквах более древней эпохи с практической точки зрения было выгодно передавать право владения общим церковным имуществом в распоряжение служителям церкви, поскольку они в те времена с моральной точки зрения обладали большим превосходством. Однако при этом следует иметь в виду, что передавалось не само право владения церковной собствен-

156

ностью, а лишь право на пользование этой собственностью (jus utendi), что не одно и то же. Само же право владения церковной собственностью оставалось за верующими, благодаря чему верующие в случае необходимости в любое время могли отобрать у церкви право на управление собственностью и передоверить это право, например, мирянину. Вот эти-то взгляды Оккама и вошли в резкое противоречие с осознавшим свою власть Папой Иоанном XXII, которое в конце концов завершилось тем, что Уильям Оккам был вынужден переселиться к немецко-римскому императору Людовику IV Байеру, который, как известно, римских пап не баловал.

Далее, по мнению Оккама, функционировавшие в ту эпоху политические и правовые институты не имели ничего общего с Богом, как это утверждалось ранее. Наоборот, считал Оккам, все эти институты целиком и полностью зависели от позитивного права, принимавшегося людьми, которое, кстати, при необходимости могло быть изменено ими же (не Богом). Поэтому Уильям Оккам так же, как и Марсилий Падуанский, вошел в историю европейского права как предшественник демократического учения о происхождении права.

Влияние церкви на экономическую жизнь общества характеризовалось в весьма значительной степени выраженным принципиальным противоречием между церковным учением и самой жизнью. Согласно догматам церкви, спасение человеческой души через послушание воле Господа - это единственное и самое существенное в земном существовании человека. Позиция, занятая церковью по отношению к экономической жизни общества, в самой основе являлась антиматериалистической. Одно из основных монастырских правил требовало от человека, чтобы он всю свою жизнь оставался бедным. Оно так и гласило: "Что пользы человеку от того, что он завладеет всем миром, но при этом потеряет свою душу?".

С другой стороны, церковь и монастыри собирали и накапливали несметные богатства, и делали они это прежде всего из жажды обладания политической властью. Чисто человеческий страх перед чистилищем и адом был настолько велик, что церковь стала использовать этот страх в своих корыстных целях и, применяя тактику обещаний то наказания за грехи, то отпущения этих грехов через покаяние, то очищения души чистосердечной исповедью и т. д., она в конце концов нажила огромные дивиденды. Уже в XII в. церковь располагала большими финансовыми накоплениями, созданными ею благодаря экономически успешной деятельности различных монашеских орденов, например, ордена цистерцианцев, который всего лишь за какие-то десятилетия после своего появления на свет быстро распространился по всей Европе. В уставе ордена были записаны обширные агротехнические реформы, реализация которых привела к крупным

157

экономическим успехам. Эти успехи ордена цистерцианцев были исключительно высоко оценены инстанциями высшей светской власти, которые в награду за успехи ордера стали оказывать ему весьма значительную поддержку, в частности, в форме раздачи его членам земель в частную собственность.

Противоречия и разрыв между церковным учением и реальной жизнью в период Позднего средневековья становился все более и более ощутимым, что, в свою очередь, все более и более подрывало некогда высокий авторитет церкви. Этим исподволь был подготовлен путь к состоявшейся в X.VI в. протестантской реформации.

1