6. РУССКАЯ ПРАВДА КАК ПАМЯТНИК ПРАВА

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 

 

До наших дней дошло более ста списков Русской Правды, которые можно представить в трех основных редакциях:

Краткая, Пространная и Сокращенная (обозначаемые в лите­ратуре как КП, ПП и СП). Древнейшей редакцией (подготов­лена не позднее 1054 г.) является Краткая Правда, состоящая из Правды Ярослава (ст.1—18), Правды Ярославичей (ст. 19— 41), Покона вирного (ст.42). Урока мостников (ст.43).

Пространная редакция, возникшая не ранее 1113 г. и свя­занная с именем Владимира Мономаха, разделяется на Суд Ярослава (ст. 1—52) и Устав Владимира Мономаха (ст. 53—121).

Сокращенная редакция появилась в середине XV в. из переработанной Пространной редакции.

Источниками кодификации явились нормы обычного права и княжеская судебная практика. К числу норм обычно­го права относятся прежде всего положения о кровной мести (ст.1) и круговой поруке (ст. 19 КП). Законодатель по-разному относится к этим обычаям: кровную месть он стремится огра­ничить (сужая круг мстителей) или вовсе отменить, заменив денежным штрафом (вирой). Круговая порука, напротив, со­храняется им как политическая мера, связывающая всех чле­нов общины ответственностью за своего члена, совершивше­го преступление («дикая вира» налагалась на всю общину).

Нормы, выработанные княжеской судебной практикой, многочисленны в Русской Правде и связываются иногда с именами князей, принимавших их (Ярослава, сыновей Яро­слава, Владимира Мономаха).

Определенное влияние на Русскую Правду оказало визан­тийское каноническое право.

В Русской Правде содержится ряд норм, определяющих правовое положение отдельных групп населения. По ее текс­ту достаточно трудно разграничить правовой статус правяще­го слоя и остального населения. Мы находим лишь два юри­дических критерия, особо выделяющих эти группы в составе общества, — нормы о повышенной (двойной) уголовной от­ветственности за убийство представителя привилегирован­ного слоя (ст.1 ПП) и нормы об особом порядке наследования недвижимос-аь^ай^лй^ДД-алшедставителей этого слоя (ст.91 ПП). Эти юридические прй^вдлегии распространялись- йй

фак/а '^у.- ':Ь.':4^аго

Ос*'^.'?<.,}^ '/^У-

РСр Ежж^дкЖдагж.^^зз^ЭЕ^аа

 

18

II.

 

 

 

субъекты, поименованные в Русской Правде как князья, бояре, княжьи мужи, княжеские тиуны, огнищане. В этом перечне не все лица могут быть названы «феодалами», можно говорить лишь об их привилегиях, связанных с особым соци­альным статусом, приближенностью к княжескому двору и имущественным положением.

Основная масса населения разделялась на свободных и зависимых людей, существовали также промежуточные и переходные категории. Юридически и экономически незави­симыми группами были посадские люди и смерды-общинни­ки (они уплачивали налоги и выполняли повинности только в пользу государства). Городское (посадское) население дели­лось на ряд социальных групп — боярство, духовенство, купе­чество, «низы» (ремесленники, мелкие торговцы, рабочие и пр.). Кроме свободных смердов, существовали и другие их категории, о которых Русская Правда упоминает как о зави­симых людях. В литературе существует несколько точек зре­ния на правовое положение этой группы населения, однако следует помнить, что она не была однородной: наряду со сво­бодными были и зависимые («крепостные») смерды, нахо­дившиеся в кабале и услужении у феодалов. Свободный смерд-общинник обладал определенным имуществом, кото­рое он мог завещать детям (землю — только сыновьям). При отсутствии наследников его имущество переходило общине. Закон защищал личность и имущество смерда. За совершен­ные проступки и преступления, а также по обязательствам и договорам он нес личную и имущественную ответственность. В судебном процессе смерд выступал полноправным участни­ком.

Более сложной юридической фигурой является закуп. Краткая редакция Русской Правды не упоминает закупа, зато в Пространной редакции помещен специальный Устав о заку­пах. Закуп — человек, работающий в хозяйстве феодала за «купу», т. е. заем, в который могли включаться разные ценнос­ти, — земля, скот, зерно, деньги и пр. Этот долг следовало отработать, причем установленных нормативов и эквивален­тов не существовало. Объем работы определялся кредито­ром. Поэтому с нарастанием процентов на заем кабальная зависимость усиливалась и могла продолжаться долгое время.                    ;-

Первое юридическое урегулирование долговых отноше-

 

19

Государство и право Древней Руси

ний закупов с кредиторами было произведено в Уставе Влади­мира Мономаха после восстания закупов в 1113 г. Были уста­новлены предельные размеры процентов на долг. Закон охра­нял личность и имущество закупа, запрещая господину бес­причинно наказывать его и отнимать имущество. Если сам закуп совершал правонарушение, ответственность была двоя­кой: господин уплачивал за него штраф потерпевшему, но сам закуп мог быть «выдан головой», т. е. превращен в полного холопа. Его правовой статус резко менялся. За попытку уйти от господина, не расплатившись, закуп также обращался в холопа. В качестве свидетеля в судебном процессе закуп мог выступать только в особых случаях: по малозначительным делам («в малых исках») или в случае отсутствия других свиде­телей («по нужде»). Закуп был той юридической фигурой, которая наиболее ярко иллюстрировала процесс «феодализа­ции», закабаления, закрепощения бывших свободных общин­ников.

В Русской Правде «ролейный» (пахотный) закуп, работав­ший на чужой земле, по своему правовому статусу не отличал­ся от закупа «неролейного». От наемных работников те и другие отличались, в частности, тем, что получали плату за работу впрок, а не после ее выполнения. Ролейные закупы, работая на чужой земле, обрабатывали ее частью на господи­на, частью на себя. Неролейные закупы оказывали личные

услуги господину в его доме.

Холоп — наиболее бесправный субъект права. Его имуще­ственное положение особое — все, чем он обладал, являлось собственностью господина. Все последствия, вытекающие из договоров и обязательств, которые заключал холоп (с ведома хозяина), также ложились на господина. Личность холопа как субъекта права фактически не защищалась законом. За его убийство взимался штраф, как за уничтожение имущества, либо господину передавался в качестве компенсации другой холоп. Самого холопа, совершившего преступление, следова­ло выдать потерпевшему (в более ранний период его можно было просто убить на месте преступления). Штрафную ответ­ственность за холопа всегда нес господин. В судебном процес­се холоп не мог выступать в качестве стороны (истца, ответ­чика, свидетеля). Ссылаясь на его показания в суде, свобод-

 

20     II.

ный человек должен был оговориться, что ссылается на «слова холопа».

Закон регламентировал различные источники холопства. Русская Правда предусматривала следующие случаи: самопро­дажа в рабство (одного человека либо всей семьи), рождение от раба, женитьба на рабе, «ключничество» — поступление в услужение к господину, но без оговорки о сохранении статуса свободного человека. Источниками холопства были также совершение преступления (такое наказание, как «поток и раз­грабление», предусматривало выдачу преступника «голо­вой», превращение в холопа), бегство закупа от господина, злостное банкротство (купец проигрывает или транжирит чужое имущество). Наиболее распространенным источни­ком холопства, не упомянутым, однако, в Русской Правде, был плен.

Русскую Правду можно определить как кодекс частного права — все ее субъекты являются физическими лицами, по­нятия юридического лица закон еще не знает. С этим связаны некоторые особенности кодификации. Среди видов преступ­лений, предусмотренных Русской Правдой, нет преступле­ний против государства. Личность самого князя как объекта преступного посягательства рассматривалась в качестве фи­зического лица, отличавшегося от других только более высо­ким положением и привилегиями. С конкретными субъекта­ми связывалось содержание права собственности; оно могло быть различным в зависимости и от объекта собственности. Русская Правда еще не знает абстрактных понятий «собствен­ность», «владение», «преступление». Кодекс строился по ка­зуальной системе, законодатель стремился предусмотреть все возможные жизненные ситуации.

Эти юридические особенности обусловлены источника­ми Русской Правды. Включенные в нее нормы и принципы обычного права несовместимы с абстрактным понятием юри­дического лица. Для обычая все субъекты равны, и все они могут быть только физическими лицами.

Другой источник — княжеская судебная практика — вносит субъективный элемент в определение круга лиц и в оценку юридических действий. Для княжеской судебной практики наиболее значительными субъектами являются такие, кото­рые ближе всего стоят к княжескому двору Поэтому право­

 

21

Государство и право Древней Руси

 

вые привилегии распространяются прежде всего на прибли­женных лиц.

Нормы Русской Правды защищают частную собствен­ность (движимую и недвижимую), регламентируют порядок ее передачи по наследству, по обязательствам и договорам.

Обязательственные отношения могли возникать из при­чинения вреда или из договоров. За невыполнение обяза­тельств должник отвечал имуществом, а иногда и своей сво­бодой. Форма заключения договоров была устной, они заклю­чались при свидетелях, на торгу или в присутствии мытника. В Русской Правде упоминаются договоры купли-продажи (людей, вещей, коней, самопродажи), займа (денег, вещей), кредитования (под проценты или без), личного найма (в услу­жение, для выполнения определенной работы), хранения, поручения (выполнять определенные действия) и пр.

Частный характер древнего права проявился в сфере уго­ловного права. Преступление по Русской Правде определя­лось не как нарушение закона или княжеской воли, а как «обида», т. е. причинение морального или материального ущерба лицу или группе лиц. Уголовное правонарушение не отграничивалось в законе от гражданско-правового. Объекта­ми преступления были личность и имущество. Объективная сторона преступления распадалась на две стадии: покушение на преступление (например, наказывался человек, обнажив­ший меч, но не ударивший) и оконченное преступление. Закон намечал понятие соучастия (упомянут случай разбой­ного нападения «скопом»), но еще не разделял ролей соучаст­ников (подстрекатель, исполнитель, укрыватель и т. д.). В Русской Правде уже существует представление о превыше­нии пределов необходимой обороны (если вора убьют после его задержания, спустя некоторое время, когда непосредст­венная опасность от его действий уже не исходит). К смягча­ющим обстоятельствам закон относил состояние опьянения преступника, к отягчающим — корыстный умысел. Законода­тель знал понятие рецидива, повторности преступления (в

случае конокрадства).

Субъектами преступления были все физические лица, включая рабов. О возрастном цензе для субъектов преступле­ния закон ничего не говорил. Субъективная сторона преступ­ления включала умысел или неосторожность. Четкого разгра-

 

22     П.

ничения мотивов преступления и понятия виновности еще не существовало, но они уже намечались в законе. Ст.б ПП упоминает случай убийства «на пиру явлено», а ст.7 ПП — убийство «на разбое без всякой свады». В первом случае под­разумевается неумышленное, открыто совершенное убийст­во (а «на пиру» — значит еще и в состоянии опьянения). Во втором случае — разбойное, корыстное, предумышленное убийство (хотя на практике умышленно можно убить и на пиру, а неумышленно — в разбое). Тяжелым преступлением против личности считалось нанесение увечий (усечение руки, ноги) и других телесных повреждений. От них следует отличать оскорбление действием (удар чашей, рогом, мечом в ножнах), которое наказывалось еще строже, чем легкие телесные повреждения, побои.

Имущественные преступления по Русской Правде включа­ли разбой (не отличимый еще от грабежа), кражу («татьбу»), уничтожение чужого имущества, угон, повреждение межевых знаков, поджог, конокрадство (как особый вид кражи), злост­ную неуплату долга и пр. Наиболее подробно регламентиро­валось понятие «татьба». Известны такие ее виды, как кража из закрытых помещений, конокрадство, кража холопа, сель­скохозяйственных продуктов, и пр. Закон допускал безнака­занное убийство вора, что толковалось как необходимая обо­рона.

Система наказаний по Русской Правде достаточно проста. Смертная казнь не упоминается в кодексе, хотя на практике она, несомненно, имела место. Умолчание можно объяснить двумя обстоятельствами:

законодатель понимает смертную казнь как продолжение кровной мести, которую он стремится устранить;

влияние христианской церкви, выступавшей против смертной казни в принципе.

Высшей мерой наказания по Русской Правде остается «поток и разграбление», назначаемое только в трех случа­ях, — за убийство в разбое (ст.7 ПП), поджог (ст.83 ПП) и конокрадство (ст.35 ПП). Наказание включало конфискацию имущества и выдачу преступника (вместе с семьей) «голо­вой», т. е. в рабство.

Следующим по тяжести видом наказания была «вира» — штраф, который назначался только за убийство. Вира посту­

 

23

Государство я право Древней Руси

 

 

 

пала в княжескую казну. Родственникам потерпевшего упла­чивалось «головничество», равное вире. Вира могла быть одинарная (40 гривен за убийство простого свободного чело­века) или двойная (80 гривен за убийство человека с привиле­гиями — ст.19, 22 КП, ст.З ПП). Существовал особый вид виры — «дикая» или «повальная», которая налагалась на всю общи­ну. Наказание применялось при убийстве простом, неразбой­ном; при этом община либо не выдает своего подозреваемого в убийстве члена, либо не может «отвести от себя след», подо­зрения. Община платит за своего члена только в том случае, если он ранее участвовал в вирных платежах за своих сосе­дей. Институт «дикой» виры выполнял полицейскую функ­цию, связывая всех членов общины круговой порукой. За на­несение увечий, тяжких телесных повреждений назначались «полувиры» (20 гривен — ст.27, 88 ПП). Все остальные пре­ступления (как против личности, так и имущественные) нака­зывались штрафом — «продажей», размер которой диффе­ренцировался в зависимости от тяжести преступления (1, 3, 12 гривен). Продажа поступала в казну, потерпевший получал «урок» — денежное возмещение за причиненный ему ущерб.

В Русской Правде еще сохраняются древнейшие элементы обычая, связанные с принципом талиона («око за око, зуб за зуб»), в случаях с кровной местью. Но главной целью наказа­ния становится возмещение ущерба (материального и мо­рального).

Судебный процесс носил ярко выраженный состязатель­ный характер: он начинался только по инициативе истца, стороны в нем (истец и ответчик) обладали равными права­ми, судопроизводство было гласным и устным, значительную роль в системе доказательств играли «ордалии» («суд божий»), присяга и жребий.

Процесс делился на три этапа (стадии). Первый — «за-клич» означал объявление о совершившемся преступлении (например, о пропаже имущества), производился в людном месте, «на торгу», объявлялось о пропаже вещи, обладавшей индивидуальными признаками, которую можно было опоз­нать. Если пропажа обнаруживалась по истечении трех дней с момента заклича, тот, у кого она находилась, считался ответ-

, чиком (ст.32, 34 ПП).

Вторая стадия процесса— «свод» (ст. 35—39 ПП) — напоми-

 

24

И.

 

 

 

нала очную ставку. Свод осуществлялся либо до заклича, либо в срок до истечения трех дней после заклича. Лицо, у которо­го обнаружили пропавшую вещь, должно было указать, у кого эта вещь была приобретена. Свод продолжался до тех пор, пока не доходил до человека, не способного дать объяснение, где он приобрел эту вещь. Таковой и признавался татем. Если свод выходил за пределы населенного пункта, где пропала вещь, он продолжался до третьего лица. На него возлагалась обязанность уплатить собственнику стоимость вещи, и ему предоставлялось право далее самому продолжать свод.

«Гонение следа» — третья стадия судебного процесса, за­ключавшаяся в поиске доказательств и преступника (ст.77 ПП). При отсутствии в Древней Руси специальных розыск­ных органов и лиц гонение следа осуществляли потерпев­шие, их близкие, члены общины и добровольцы.

Система доказательств по Русской Правде состояла из сви­детельских показаний («видоков» — очевидцев преступления и «послухов» — свидетелей доброй славы, поручителей); ве­щественных доказательств («поличное»); «ордалий» (испыта­ния огнем, водой, железом); присяги. На практике существо­вал также судебный поединок, не упоминавшийся в Русской Правде. В законе ничего не говорится также о собственном признании и письменных доказательствах.

 

III. Феодальные государства на территории Руси (ХП-ХУ вв.)

1