17. РАЗВИТИЕ РУССКОГО ФЕОДАЛЬНОГО ПРАВА

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 

Основными источниками общерусского права в XV—XVII вв. были великое княжеское (царское) законодательство (жало­ванные, указные, духовные грамоты и указы), «приговоры? Боярской Думы, постановления Земских соборов, отрасле­вые распоряжения приказов.

Создаются новые сложные формы законодательства — об­щерусские кодексы: Судебники, Соборное Уложение, указ­ные (уставные), в которых систематизировались нормы, не вошедшие в основной текст книги Судебников: Уставная книга Разбойного приказа, указные книги Поместного и Зем­ского приказов. «Новоуказные статьи» стали промежуточ­ным этапом кодификации русского права в период между Су­дебниками и Соборным Уложением (первая половина XVII в.).

Все большее место в системе источников права начинают занимать разного рода частные акты — духовные грамоты, Договоры («ряды»), акты, закрепляющие собственность на землю, и др.

В XV—XVI вв. гражданско-правовые отношения постепен­но выделяются в особую сферу, и их регулирование осущест-

 

56     IV.

вляется специальными нормами, включенными в различного рода сборники (грамоты, судебники и пр.). Нормы граждан­ского права одновременно отражали и регламентировали процесс развития товарно-денежных и обменных отноше­ний, а также отношений феодальной эксплуатации, основы­вающейся на различных формах земельной собственности (вотчинной и поместной). Субъектами этих отношений явля­лись как частные, так и коллективные (община, монастыри и др.) лица. Субъекты гражданского права должны были удов­летворять определенным требованиям, таким, как достиже­ние установленного возраста, социальное и имущественное положение.

Основными способами приобретения вещных прав счита­лись захват (оккупация), давность, находка, договор и пожа­лование. Наиболее сложный характер имели имущественные права, связанные с приобретением и передачей недвижимой собственности. Так, пожалование земли представляло собой сложный комплекс юридических действий: выдача жалован­ной грамоты, запись в приказной книге, «обыск», заключав­шийся в публичном отмере земли. Раздачу земли осуществля­ли уполномоченные на то приказы.

Договор в XV—XVI вв. — один из самых распространенных способов приобретения прав на имущество. Широкое рас­пространение получает письменная форма сделок, оттесняю­щая на второй план свидетельские показания. Договорные грамоты в сделках о недвижимости приобретают законную силу после их прохождения в официальной инстанции, кон­троль государства за этой процедурой усиливается после вве­дения писцовых книг.

Основными формами земельной собственности были вот­чина (наследственное землевладение) и поместье (условное землевладение). Вотчины делились на несколько видов в со­ответствии с характером субъектов (дворцовые, государст­венные, церковные, частновладельческие) и способами их приобретения (родовые, выслуженные, купленные). Для ро-' довых вотчин устанавливался особый порядок приобретения и отчуждения: эти сделки осуществляются с согласия всего рода. Но к XVI в. родовые права на имущество стали ограни­чиваться главным образом правом родового выкупа и правом родового наследования. Первоначально право родового вы­купа распространялось только на имущества, отчужденные

 

Русское (Московское) государство в XV—XVII вв. 57

посредством возмездных сделок (купли-продажи, залога, мены), и лишь позднее стало распространяться на безвоз­мездные сделки с родовыми имуществами (дарение, завеща­ние и др.).

Что касается купленных вотчин, субъектом собственнос­ти здесь являлась семья (муж и жена). Предполагалось, что они приобретены супругами совместно и на их общие средст­ва. Правовой статус жалованной вотчины зависел от ряда конкретных факторов: чаще всего круг правомочий вотчин­ника определялся в жалованной грамоте, которая являлась и формальным подтверждением его законных прав на имуще­ство. На практике пожалованные вотчины приравнивались к купленным.

Поместные наделы жаловались из княжеских (дворцо­вых) земель лицам, непосредственно связанным с княжеским дворцом и службой князю («слугам под дворским», княжьим мужам, дворянам). Термин «поместье» впервые был исполь­зован в Судебнике 1497 г. и вошел в обиход для обозначения особого вида условного землевладения, выдаваемого за вы­полнение государственной службы. Поскольку поместье вы­давалось за самые различные виды службы, возникла необхо­димость введения определенного эквивалента для оценки этих заслуг.

Размер поместного оклада, который пересчитывался в де­нежной форме, определялся прежде всего объемом возло­женных на помещика государственных обязанностей. Объек­том поместного землевладения являлись не только пахотные земли, но и рыбные, охотничьи угодья, городские дворы и т. п. Постепенное истощение земельного фонда, предназначен­ного для поместных раздач, заставило государство соответст­венно увеличивать денежную долю поместного оклада за счет сокращения земельных наделов.

Первоначальным обязательным условием пользования поместьем была реальная служба, начинавшаяся для дворян с пятнадцатилетнего возраста. Поступивший на службу сын по­мещика «припускался» к пользованию землей, но при отстав­ке отца поместье поступало к немуже на оброк, вплоть до его совершеннолетия. С середины XVI в. этот порядок несколько меняется — поместье оставалось в пользовании отставника-помещика до тех пор, пока его сыновья не достигали нужного возраста; вместе с тем к наследованию поместья стали допус-

 

58

каться и родственники по боковой линии. Женщины не уча­ствовали в наследовании поместий, наделялись землей толь­ко в форме пенсионных выплат, размеры которых поначалу устанавливались государством произвольно, а с XVI в. — нор­мирование.

Обязательственное право XV—XVI вв. развивалось по линии постепенной замены личностной ответственности по договорам имущественной ответственностью. Так, при за­ключении договора займа закон запрещал должникам слу­жить в хозяйстве кредиторов. Прослеживаются попытки за­конодателя по-новому рассматривать и договор личного найма, долгое время бывший источником личной кабальной зависимости для нанимающихся. Однако недостаточно опре­деленное положение физического лица в законодательстве сказалось на перенесении ответственности по обязательст­вам с конкретных лиц, принимающих их, на третьих лиц, прежде всего на членов семьи. Так, супруг отвечал по обяза­тельствам другого супруга, отец — по обязательствам детей, дети — за отца. Перенесение ответственности допускалось также от господина на его людей, слуг и крестьян. Закон пред­усматривал ситуации, когда третьи лица должны были всту­пать в обязательство, заменяя собой действительных участ­ников отношения. Так, судья или дьяк, получившие взятку от ответчика при рассмотрении судебного дела, сами переходи­ли в положение ответчиков по данному делу, и на них возла­гались все соответствующие обязательства. Законодательст­ву были известны случаи добровольной замены в обязатель­стве одного лица другим: кредитор имел право передать третьему лицу полученную от должника кабалу, пометив на ней акт передачи. Такая передача осуществлялась без согла­сия должника, но сам он мог передать свои обязательства третьим лицам только с согласия кредитора.

Близким к сфере обязательственных отношений был ин­ститут залога (здесь, однако, происходила передача не обяза­тельства, а прав на имущество). Залог по русскому праву XV— XVI вв. выражался в переходе на залогополучателя прав вла­дения и пользования имуществом залогодателя, но без полно­го перехода права собственности на вещь. С процедурной точки зрения залог отличался от купли-продажи еще тем, что закладная могла превратиться в купчую не в момент заключе­ния договора, а только в момент истечения его сроков, при

 

Русское (Московское) государство в XV—XVII вв.                        б»

 

 

 

1

просрочке. Само право налогополучателя пользоваться зало­женной вещью также возникало не из существа залогового отношения, а из специально оговоренного условия о процен­тах.

Одним из важнейших условий при заключении договора являлась свобода воли и волеизъявления договаривающихся сторон, однако это условие часто не выдерживалось как прак­тикой, так и законодательством. Вместе с тем закон предо­ставлял стороне, воля которой была ущемлена, возможность оспорить такую сделку в течение короткого срока. Закон при­знавал недействительной сделку, заключенную в состоянии опьянения или под действием обмана. Само понятие обмана довольно подробно определялось в законе, причем преиму­щественно с уголовно-правовой точки зрения: мог быть уста­новлен обман в отношении тождественности лица, заключив­шего сделку, права заключать эту сделку, относительно самого предмета сделки.

До середины XVI в. преобладающей формой заключения договоров оставалось устное соглашение. Допускалось судеб­ное разбирательство по договорам, заключенным «без каба­лы», т. е. письменно не зафиксированным и опиравшимся на свидетельские показания и ордалий (судебный поединок). К концу века все большее значение стала приобретать письмен­ная форма сделок — кабала. Кабала подписывалась собствен­норучно обязующимися сторонами, а в случае их неграмот­ности — их духовными отцами или родственниками (братья­ми и племянниками, но не сыновьями). Постепенно возника­ла и крепостная (нотариальная) форма сделок, первоначаль­но используемая только в договорах, связанных с продажей некоторых вещей или с кабальными служилыми обязательст­вами (ст.20 Судебника 1497 г.).

Прекращение обязательства связывалось либо с его ис­полнением, либо с неисполнением в установленные сроки, в некоторых случаях — со смертью одной из сторон. Как прави­ло, срок исполнения оговаривался сторонами при заключе­нии договора; при особых обстоятельствах он мог быть про­длен распоряжением представителя власти. Так, лицам, по­страдавшим от разбоя, выдавались «полетные грамоты», в которых устанавливалась отсрочка платежей по долгам, при­чем для должников положение менялось и в том случае, если в числе пострадавших оказывался и их кредитор.

 

60     IV.

Внешняя форма обязательства оказывала существенное влияние на его содержание. Так, договор мены, один из самых древних, стал широко использоваться в сделках с не­движимостью, когда наметилась тенденция к сближению вот­чинного и поместного землевладения. Под видом этой сделки в ХУ1 в. стали маскировать реальные сделки купли-продажи и дарения после того, как они были запрещены с целью огра­ничить процесс сосредоточения земель в руках церкви.

Купля-продажа недвижимости была связана с рядом услов­ностей и ограничений. Так, лицо, владевшее имуществом на праве условного землевладения, могло отчуждать его не иначе, как с согласия действительного собственника вещи («с докладу»). Право родового выкупа также существовало и в течение длительного времени ограничивало право собствен­ности покупателя, приобретшего родовую вотчину (наслед­ники продавца могли в течение 40 лет выкупить его приобре­тение обратно в «род»).

В сфере наследственного права в XV—XVI вв. наблюдается тенденция к постепенному расширению круга наследников и правомочий наследодателя. Наследники по завещанию могли предъявлять иски и отвечать по обязательствам насле­додателя только при наличии оформленного завещания, под­тверждающего эти обязательства («доклады» и «записи»). На­следники же по закону искали и отвечали по таким обязатель­ствам «без докладу» и «без записи».

По сравнению с предыдущим периодом в праве наследо­вания стала намечаться большая свобода воли завещателя:

завещание мог сделать любой член семьи. Такая индивидуали­зация воли наследодателя требовала соблюдения письмен­ной формы завещания. Эта форма становится обязательной при завещании имущества сторонним лицам, не наследую­щим по закону. Завещание утверждалось «рукоположительст-вом» послухов и дьяка. В XV—XVI вв. основной круг наследни­ков по закону включал сыновей вместе с вдовой. При этом в наследовании участвовали не все сыновья, а лишь те, кото­рые оставались на момент смерти отца в его хозяйстве и доме. Братья получали равные доли наследства и имущества, отве­чая по отцовским обязательствам (от лица всей семьи), и расплачивались по ним из общей наследственной массы.

При наличии сыновей дочери устранялись от наследова­ния недвижимости (ст.60 Судебника 1497 г.), однако в рас-

 

Русское (Московское) государство в XV—XVII вв. 61

сматриваемый период они постепенно начинают допускать­ся к законному наследованию вотчин. Прежде всего, прида­ное дочерям комплектовалось как «часть на прожиток» — вы­делялось из массы родовой недвижимости. Первоначально эта доля отрезалась только от государственных земель, нахо­дившихся во владении отца, т. е. поместий. Законодательство дифференцированно подходило к вопросу наследования женщинами недвижимого имущества. Строго проводился принцип недопущения вдов к наследованию родовых вотчин. При отсутствии у вдовы сыновей вотчины передаются родст-венникам умершего (по нисходящей и боковой линиям). С выслуженными вотчинами дело обстояло несколько иначе: в XV—XVI вв. практика приравнивала их к купленным, в связи с чем допускался их переход во владение пережившей супру­ги. В случае повторного брака вдова теряла права на вотчину, зато ее новому мужу выделялась земля в поместье. На куплен­ные (в том числе и у казны) вотчины вдовы имели право собственности.

Распоряжение «крестьянскими землями» было ограниче­но целым рядом факторов. Одним из важнейших была общи­на, она осуществляла передел (обмен) земельных наделов, распределяла тяжесть налогообложения и повинностей, могла стать наследницей имущества, контролировала дого­ворные и обязательственные отношения своих членов. Зе­мельные наделы передавались по наследству сыновьям, но распоряжение ими было ограничено земельными правами общины.

1