§ 4. Источники гражданского права Англии2

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 

1. Система источников 1ражданскою права Англии и тех стран, которые восприняли английскую сисгему, в силу особенностей исторического развития складывалась иначе, чем в странах континентальной Европы, И в настоящее время английская правовая система отличается большим своеобразием. 3îo своеобразие настолько велико, что позволило одному из наиболее видных английских юристов, Эдуарду Дженксу, заявить, что, по существу, современный мир знал всегда только две самостоятельные системы права: римское право и английское.

Английская правовая система получила очень широкое распространение на всем земном шаре. Произошло это главным образом потому, что Великобритании принадлежало огромное количество колоний и доминионов, где насаждалось и воспринималось английское право. Постепенно Англия лишилась почти всех своих владений, но английское право осталось в основе их правовых систем.

Гражданское право Англии охватываег право, применяем ое в Англии и Уэльсе. В Шотландии же действует свое, особое поаво, которое îc"i ! и имеет много общего с английским правом, тем не менее содержит в своей г' ' 1ве совершенно иные принципы, в частности римскою права.

45

 

В настоящее время английское право действует в большом числе стран, которые когда-либо были английскими колониями или доминионами.

В чем же конкретно состоит своеобразие английского права применительно к источникам гражданского права?

В Англии до настоящего времени гражданское право не только не кодифицировано, но вообще так называемое «писаное», «статутное» право, законы и подзаконные акты зачастую отходят на второй план по сравнению с прецедентным правом, (case law), то есть с нормами права, которые сложились исторически в практике английских судов. Основной смысл и значение прецедентного права состоят в том, что решение, вынесенное по какому-либо делу, является обязательным при решении аналогичного дела судом низшей инстанции. Кроме того, апелляционный суд, за некоторыми исключениями, связан собственными решениями, а до 1966 года собственными решениями была связана и палата лордов. При этом обязательно учитывать не все решение, а лишь ту его часть, где сфррмулированы принципиальные правовые положения, на которых основано само решение (ratio decidenti).

То обстоятельство, что основные нормы английского права формировались в процессе осуществления правосудия, послужило причиной того, что в английском праве не существует четкого разграничения между материальным и процессуальным правом.

Основная причина такого своеобразия источников английского права объясняется конкретными историческими условиями развития Англии и особенностями английской буржуазной революции, которая была компромиссом между буржуазией и крупными феодалами-землевладельцами.

В праве этот компромисс выразился в том, что буржуазия сохранила архаичную форму старого, феодального права, но при этом система прецедентов и свобода судейского правотворчества дали возможность наполнить эту старую форму новым содержанием. Ф. Энгельс по этому поводу указывал, что роль гражданского права «в сущности сводится к тому, что оно санкционирует существующие, при данных обстоятельствах нормальные, экономические отношения между отдельными лицами. Но форма, в которой дается эта санкция, может быть очень различна. Можно, например, как это произошло в Англии в соответствии со всем ходом ее национального развития, сохранять значительную часть норм старого феодального права, вкладывая в них буржуазное содержание, и даже прямо подсовывать буржуазный смысл под феодальное наименование»3.

Прецедентное право состоит из двух частей: так называемого общего права (common law) и права справедливости (law of equity). Обе эти части сложились исторически. Наиболее старой

3 Энгельс Ф. Людвиг Фейербах и конец классической немецкой философии // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.— Т. 21.— С. 311.

46

 

частью является общее право. Возникновение его относят к эпохе Вильгельма Завоевателя, а как система оно сложилось в XIII— XIV веках в практике английских судов того времени.

Правосудие в Англии в эту эпоху вершилось в основном местными судами, которые при разрешении конкретных споров руководствовались местными обычаями.

Общее право Англии — единое для всей страны — было создано королевскими судами, которые начиная с XIII века заседали в Вестминстере. Компетенция этих судов была весьма ограничена и охватывала главным образом вопросы публичного права. Частные лица не имели права обращаться в королевские суды за разрешением возникавших между ними споров. Такие споры были под-судны местным судам. Право обратиться с иском в королевский суд рассматривалось как привилегия, которую надо было всякий раз испрашивать у короля. Король, а практически канцлер, выдавал особое предписание или приказ (writ), получив который частное лицо могло обратиться в королевский суд. Первоначально такого рода приказы выдавались в исключительных случаях, но постепенно создавался как бы перечень условий, при наличии которых лицо могло рассчитывать на получение приказа. Тем самым определился и список таких приказов, который в дальнейшем постепенно расширялся, а следовательно, расширялась и компетенция королевских судов.

В практике королевских судов постепенно, от решения к решению, и создавались нормы общего права, которые, в противоположность местным обычаям, действовали на территории всей страны. Для придания стабильности предписаниям вновь созданной системы общего права судебная практика ввела правило обязательности судебного прецедента.

Процесс расширения компетенции судов общего права продолжался вплоть до конца XIII века, а именно до принятия второго Вестминстерского статута, согласно которому новые судебные приказы больше не могли издаваться. Королевские суды отныне стали принимать к рассмотрению от частных лиц только те споры, которые подходили под один из существующих судебных приказов.

Поскольку к этому времени местные суды практически полностью утратили свое значение, сложилась ситуация, при которой нарушенный интерес лица не мог быть защищен, если нельзя было найти подходящий судебный приказ. Эта ограниченность компе^ тенции судов общего права, неполнота правовых средств защиты, а также крайний формализм привели в конечном счете к созданию второй ветви прецедентного права — права справедливости.

В тех случаях, когда лицо не могло обратиться в суды общего права или когда оно считало, что дело в таком суде было решено несправедливо, оно обращалось с просьбой к королю о его личном вмешательстве. Вначале король сам рассматривал такие прошения, но так как число их непрерывно росло, он стал передавать их

47

 

лорду-канцлеру. Постепенно были сформулированы три основания, при наличии которых можно было обратиться с прошением к королю: во-первых, если общее право не давало никаких возможностей для удовлетворения соответствующего притязания; во-вторых, если все средства, которыми располагало общее право, оказывались недостаточными (например, согласно принципам общего права, в случае неисполнения договора потерпевший мог претендовать только на возмещение убытков, но не на исполнение в натуре) ;

в-третьих, если при решении дела судья не был беспристрастен. Лорд-канцлер при рассмотрении петиции не был связан какими-либо правовыми нормами; его интересовало только существо дела, которое он решал, руководствуясь лишь собственным усмотрением и собственными понятиями о справедливости.

В конце XV века был создан суд лорда-канцлера, где разбирательство стало строиться на правовой основе. Решения суда приобрели такую же силу, что и решения общих судов. Постепенно в суде лорда-канцлера создалась своя система судебных прецедентов. Конечно, и прежде в судебной практике лорда-канцлера одинаковые дела решались единообразно, но формально канцлер не был связан ни своими предыдущими решениями, ни решениями своих предшественников.

Постепенно сфера влияния суда лорда-канцлера расширялась, и вместе с тем началась борьба между ним и судами общего права. В XVII веке эта борьба завершилась полной победой суда лорда-канцлера. Именно с тех пор и стал действовать принцип, который примерно 250 лет спустя был следующим образом сформулирован в законе о судоустройстве 1873 года: «В случае разногласия между судами общего права и судом канцлера следует отдавать предпочтение предписаниям права справедливости».

К этому времени право справедливости наряду с общим правом стало полноценной составной частью английского права. При этом нужно иметь в виду следующее: к тому времени, когда суд лорда-канцлера начал развивать свою деятельность, общее право уже представляло собой вполне сложившуюся систему.

Право справедливости являлось как бы серией дополнений к общему праву. В процессе создания таких дополнений в судах справедливости были выработаны некоторые новые принципы и институты гражданского права, не известные общему праву. Наибольшее значение нормы права справедливости имеют для права собственности и для договорного права. Именно в судах лорда-канцлера был создан один из центральных институтов английского гражданского права — «доверительная собственность» (trust).

Применительно к договорам следует упомянуть об институте принуждения к исполнению договорного обязательства в натуре (specific performance).

В 1873—1875 годах в Англии была проведена судебная реформа, на основании которой суды общего права и права справедливости были слиты в единую судебную систему. Отныне все суды в

48

 

своей деятельности должны были руководствоваться прецедентами как общего права, так и права справедливости.

Исчезла двойственность юрисдикции, невозможным стало положение, при котором могли быть предъявлены два иска для осуществления одного притязания.

Но, несмотря на это, деление прецедентного права на две отрасли не утратило своего значения до настоящего времени. Названная реформа привела только к слиянию судов, но не к слиянию материального права.

Так как большое число прецедентов возникло до этой реформы, до настоящего времени приходится считаться с существующим различием. Как и раньше, притязания, основанные на нормах права справедливости, подчиняются принципам этого права и могут быть охраняемы только с помощью средств law of equity. Если же притязания основаны на common law, то можно использовать как средства общего права, так и средства права справедливости.

Следует отметить, что, хотя законы 1873—1875 годов не привели к объединению материального права, постепенно происходил процесс внутреннего слияния принципов law of equity и common law. Большая роль здесь принадлежит английскому законодательству.

2. С точки зрения английской доктрины о судебном прецеденте судья, вынося решение, не творит право, не создает новых правовых норм, а должен лишь отыскать ту или иную норму, сформулировать и применить ее при решении конкретного дела. Может случиться, что какая-то норма почему-либо долгое время не применялась и практически не действовала. Однако это вовсе не означает, что она тем самым отменена и не связывает судью. Судьи связаны всеми положениями, сформулированными когда-либо по данному поводу, независимо от того, когда это произошло и как часто они применялись, до тех пор, пока то или иное положение не будет прямо отменено соответствующим актом парламента. В результате создается ситуация, при которой суды вынуждены руководствоваться нормами, созданными столетия назад.

На основании этого делаются выводы о якобы существующей традиционности, стабильности и незыблемости английского права, а также утверждается, будто именно английская правовая система, как никакая другая, исключает произвол.

К чему же такая система приводит на самом деле? По признанию самих английских юристов, из-за системы судебных прецедентов английский судья становится рабом прошлого и деспотом будущего — судьей, связанным решениями своих предшественников и связывающим, в свою очередь, грядущие поколения.

В настоящее время в области гражданского права сохранилось очень много прецедентов, которые совершенно не соответствуют современным условиям. Но суды во имя традиционности продолжают применять их, особенно в части, относящейся к праву собственности. Фактически здесь сохраняется лишь внешняя форма,

49

 

никак не определяющая существа регулируемых отношений. «...Английское право,— писал Ф. Энгельс,— продолжает выражать экономические отношения капиталистического общества на варварски-феодальном наречии, которое столько же соответствует выражаемому им предмету, сколько английская орфография английскому произношению — vous écrivez Londres et vous prononcez Constantinople*, по словам одного француза...»4.

Но так тщательно оберегаемые традиционность, консерватизм и косность английского права вовсе не обеспечивают действительной устойчивости права и ни в коей мере не являются гарантией от произвола. Именно система судебных прецедентов создает чрезвычайно широкий простор для судейского усмотрения. И в настоящее время создалось положение, при котором судьи резервируют за собой право отклоняться от прежних решений, если чувствуют, что не могут согласиться с ранее сделанными заключениями.

Для этого в распоряжении судьи имеются совершенно неограниченные возможности в виде различных оговорок, фикций, предположений и т. п. Например, для того чтобы не следовать уже имеющемуся судебному решению, судья ссылается на то, что якобы имеются существенные различия в фактических обстоятельствах предыдущего и нынешнего решении. При этом очень часто такие различия выводятся искусственным путем.

Иногда суд, отказываясь применить какое-либо правовое положение, сформулированное в ранее вынесенном решении, может сослаться на то, что оно было принято per incuriam, то есть по небрежности, без надлежащего внимания. Например, суд не принял во внимание какую-либо норму закона или прецедент, имеющий отношение к данному делу.

В 1966 году палата лордов приняла решение, согласно которому она отныне вправе отменять и изменять собственные решения, когда сочтет это необходимым. Таким образом, правило, по которому палата лордов строго связана своими более ранними решениями, перестало применяться.

Если речь идет о каком-либо решении, вынесенном, например, апелляционным судом, то его можно отбросить на том основании, что оно якобы не соответствует духу решений, выносимых палатой лордов.

Таким образом, английские судьи имеют очень большие возможности для изменения правового регулирования конкретных отношений. В то же время благодаря системе судебных прецедентов в необходимых случаях им легче сохранить те или иные привилегии, легче держаться за старые традиции. Поэтому наряду с тем, что английские судьи творят право, видоизменяют его, английская правовая система остается очень консервативной. «Мертвая рука

* Пишется Лондон, а произносится Константинополь.— Ред.

Энгельс Ф. Введение к английскому изданию «Развития социализма от утопии к науке» // Маркс К., Энгельс Ф. Соч.— Т. 22.— С. 312.

50

 

прошлого лежит тяжким грузом на английском праве»,— писал английский юрист Гудхарт.

Так традиционность оборачивается косностью, а пресловутая гибкость — произволом.

3. С усложнением экономических отношений, развитием делового оборота появлялась все большая потребность в систематизации и упрощении английского права. В связи с этим многие институты гражданского права получили законодательное закрепление. Так складывалось статутное право (statute law), которое объединяет законы и подзаконные акты, среди которых, относящихся к сфере гражданского и торгового права, наиболее значительными являются законы о продаже товаров (Sale of Goods Act) 1893 и 1980 годов, о векселях (Bill of Exchange Act) 1882 года, о собственности (Law of Property Act) 1925 года, о компаниях (Companies Act) 1985 года. Почти все институты торгового права урегулированы в законодательном порядке. Ряд новых нормативных актов был принят в связи с вступлением Англии в Общий рынок, что потребовало внесения весьма существенных изменений во многие ранее действовавшие нормы английского права. Эти изменения коснулись статутного и прецедентного права.

С момента вступления Англии в Европейское экономическое сообщество (1 января 1973 г.) к числу источников гражданского и торгового права Великобритании относится и право Сообщества. На основании закона о ЕЭС 1972 года во внутреннее право Великобритании были инкорпорированы предписания соответствующих международных договоров и тех актов, издаваемых органами Сообщества, которые являются так называемыми нормами прямого действия, или непосредственно действующим правом внутри государств-членов5.

Согласно п. 1 ст. 2 названного закона, всем предписаниям такого рода (регламентам и директивам) без принятия какого-либо дополнительного нормативного акта придается правовая сила внутри страны и они признаются и подлежат принудительному исполнению.

Говоря об английском законодательстве, необходимо упомянуть об особенностях английской законодательной техники. В английских законах, как правило, не формулируются какие-либо общие принципы, там нет предписаний общего характера и т. п. Законы рассматривают и описывают обычно большое число различных ситуаций, вникают во множество деталей, они казуистичны, переполнены многочисленными исключениями, исключениями из исключений, разграничениями и квалификациями.

4. В иерархии источников права законы (акты парламента) формально стоят впереди прецедентного права. Это означает, что

5 В противоположность Франции и ФРГ, где международный договор становится частью внутреннего права в силу одной лишь ратификации, в Англии кроме ратификации необходимо издание специального закона.

51

 

любой прецедент может быть отменен актом парламента, в то же время суд, даже высшей инстанции, включая палату лордов, не в состоянии изменить букву закона. Но тем не менее прецедентнос право в сфере гражданско-правовых отношений еще сохраняв доминирующее положение, несмотря на все возрастающую роль закона. Это проявляется в различных аспектах. Несмотря на увеличение количества законодательных актов, многие основные и нети i у -ты английского права, такие как договор (за исключением норм, относящихся к отдельным видам договора), обязательства из причинения вреда, остаются целиком в сфере прецедентного права.

Законодательные акты, относящиеся к сфере гражданского права, в значительной части лишь обобщают то, что было выработано предшествующей судебной практикой, то есть в конечном счете опять-таки базируются на прецеденте.

Говоря о соотношении закона и прецедента, нельзя забывать и о той роли, которую в Англии играет судебное толкование законов. Применяя соответствующее положение закона, английский юрист связан не только самим текстом закона, но и тем толкованием, которое было дано этому закону в предшествующих решениях. Суд может, подчеркнув второстепенные особенности данного конкретного дела, признать, что это дело ввиду его особенностей не регулируется законом, и решить его на основе принципов, установленных прецедентным правом.

В результате каждый закон обрастает судебными толкованиями и постепенно превращается в разновидность общего права.

Широкими возможностями для усмотрения располагае'1 аш 'лий-ский суд при применении актов парламента, то есть законов в собственном смысле слова. Что касается подзаконных актов, или так называемого делегированного законодательства, то здесь суд официально имеет право отменить любой акт исполнительной власти, признав его актом ultra vires, то есть решить, что орган, издавший его, превысил свои полномочия. В таком случае решение перестает применяться. Что же касается распоряжения месчных властей, то суды могут даже не обращаться к доктрине ultra vires, а прямо отменить конкретное распоряжение как нецелесообразное,

5. Обычай. Значение обычая (custom) как нормы права в Англии имеет ряд специфических особенностей. В этом смысле следует говорить лишь о местных обычаях, то есть нормах права, применяемых только в определенной местности. Это объясняется тем, что обычаи общие, применяемые на территории всей страны, в связи с историческими особенностями английского права рассматриваются не как обычаи в собственном смысле, а как нормы общего права или права справедливости. Для того чтобы местный обычай мог быть применен судом в качестве правовой нормы, он должен и существовать, и действовать непрерывно с незапамятных времен, его содержание должно быть определенным и разумным. Значение таких ^ычаев в современных условиях весьма невелико. Гораздо более существенную роль играет так называемый торговый oübwuù

52

 

(trade custom). Однако под этим термином понимается не обычай как источник права, а скорее торговые обыкновения, которые квалифицируются и применяются лишь как подразумеваемые условия договора. Речь идет об общеизвестных правилах поведения в определенной сфере деловой жизни, которые рассматриваются судом в качестве составной части заключенного контракта, если только такое правило не было исключено в прямой или подразумеваемой форме.

Благодаря тому что нормы английского права формируются в процессе судебной деятельности, многие торговые обыкновения, становясь частью судебного решения (прецедента), превратились постепенно в нормы прецедентного права.

1