§ 4. Дискуссионные аспекты правопонимания

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 
17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 
34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 
51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 
68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 
85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 
102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 
119 120 121 122 123 124 125 126 127 

Как уже отмечалось, право - сложное и многозначное явление, затрагивающее интересы всех без исключения участников общественных отношений, индивидуальных и коллективных. Естественно, что вокруг него всегда шли и сейчас идут постоянные научные споры. Существует множество различных трактовок данного феномена, сложились целые школы, направления, доктрины, так или иначе объясняющие сущность, природу, назначение права, его роль в жизни общества. Некоторые из этих теорий, наиболее известные и традиционные, изложены в предыдущем параграфе (естественно-правовая, историческая, социологическая, психологическая, нормативистская и др.).

В данном же случае обращается внимание на современные подходы к пониманию права, на те аспекты, по которым ученые-правоведы ведут дискуссии и высказывают свои мнения относительно предмета полемики. Эти взгляды и суждения носят не просто различный, но подчас взаимоисключающий или по крайней мере весьма противоречивый характер. В результате неясно, что же сегодня означает право в реальной действительности, каким оно должно быть, или, точнее, каким его желают видеть? Иными словами, существует плюрализм правопонимания. Укажем лишь на некоторые из выдвигаемых концепций и интерпретаций.

1. Право есть фактический порядок отношений, охраняемый и защищаемый государством. По сути - это возврат к известным юридическим воззрениям прошлого. Но дело не в возврате (в истории было немало отнюдь неплохих учений), а в том, что в свете данного тезиса любые действия властей, чиновничества, бюрократии, "аппарата" можно рассматривать как "право". Ведь власти предержащие сами в основном и создают угодный и выгодный им "порядок отношений". По такой логике даже нелегитимное применение силы окажется "правом", но полицейским, "кулачным".

И потом - как вообще может "фактический порядок отношений" (право) регулировать, охранять, защищать тот же порядок отношений? Регулятор сливается с регулируемым, реальная жизнь - со средствами (способами, формами, инструментами) ее организации, упорядочивания. Это теоретическая несуразица. Ясно, что подобная точка зрения методологически несостоятельна и, следовательно, неприемлема. На практике она может привести к весьма нежелательным негативным последствиям - стихии, самотеку, неуправляемости.

2. Право - это не законы, принимаемые демократически избранными представительными учреждениями и выражающие суверенную волю народа, а общие (абстрактные) принципы гуманизма, нравственности, справедливости. Но такие нечеткие, аморфные представления о праве отдаляют нас от желаемого правопорядка и задач его укрепления, ибо указанные принципы, идеи ("неписаное право"), несмотря на их, бесспорно, высокую ценность, все же не могут сами по себе, без необходимой формализации, служить критериями правомерного и неправомерного, законного и противозаконного, а следовательно, не в состоянии обеспечить стабильность и организованность в обществе. Исчезает нормативная основа права, подрывается его регулятивная роль. Сегодня это особенно очевидно.

В этом случае открывается простор для волюнтаризма и произвола, поскольку свобода, демократия, мораль понимаются различными политическими субъектами, в том числе властвующими, по-разному, наполняются неоднозначным содержанием. Да и почему законы (нормальные, гуманные, созданные с соблюдением всех общепринятых процедур) не могут выражать указанные выше идеалы? Встает также непростой вопрос о том, кто и как должен определять - "правовой" тот или иной закон или "неправовой". Где критерии? Кто судьи?

Конечно, категории права и закона не совпадают. Закон есть одна из форм выражения права - наиболее цивилизованная и совершенная, их отождествление недопустимо. Но и излишнее противопоставление этих двух понятий не ведет к достижению позитивных целей. Это порождает тот самый правовой нигилизм, который все дружно осуждают. Несовершенные, "неправовые" законы всегда были, есть и будут. И вряд ли правильно только на этом основании умалять значение закона вообще, отодвигая его на второй план как право "второго сорта" после "подлинного", "настоящего", "неписаного". Такая позиция, мягко говоря, неконструктивна, особенно в условиях царящего в стране беспредела и криминала.

Коль скоро выдвигается лозунг о "диктатуре закона", необходимо прежде всего прививать к нему уважение. Мы оставляем в стороне вопрос о корректности или некорректности данного лозунга - это тема для отдельного разговора. Но то, что в России надо наводить порядок, утверждать законность, повышать ответственность, - это бесспорно. Решить эти задачи лишь с помощью высоких слов, абстрактных "демократических" ценностей невозможно. Жизнь, практика толкают к тому, чтобы органически соединить "писаное" и "неписаное" право в единое целое.

3. Следует различать право власти и право гражданского общества (С.С. Алексеев). Автор соглашается с тем, что "если право выражено в законах и других нормативных источниках, то оно худо-бедно всегда содействует какому-то порядку, помогает хоть в чем-то противостоять хаосу и беспределу. Писаное право - всегда некоторый плюс по сравнению с вакханалией разбойничьего своеволия и революционной целесообразности" <*>. Принципиально важная констатация.

--------------------------------

<*> Независимая газета. 1995. 23 марта.

И все же, согласно этому мнению, право предстает в некоем раздвоенном виде, а стало быть, трудновоспринимаемым его субъектами. "Право власти", по логике данной концепции, служит голым инструментом в ее руках. Это "плохое" право, тоталитарное, несправедливое. Другое дело - "право гражданского общества". Такое право, основанное на естественных правах человека, должно стоять над властью и связывать, ограничивать ее произвольные, правонарушающие действия. Это верно, в этом - суть правового государства. Но здесь все упирается в характер, природу самой власти.

Если перед нами действительно гражданское общество, то и власть в нем должна быть подлинно демократическая, безупречно легитимная, выражающая коренные интересы и идеалы всех граждан. А раз так, то и право в нем призвано быть не "правом власти", а правом всего общества. Следовательно, основания для противопоставления этих двух "типов" права отпадают. Данная конструкция особых возражений не вызывает, но она все же не проясняет до конца вопрос о том, что же представляет собой сегодня право как целостное явление.

4. Необоснованный и гипертрофированный разрыв естественного и позитивного права по принципу: "или - или" (Л.В. Петрова). Ведь естественно-правовая доктрина вовсе не отрицала значения положительных законов, не умаляла их роли и необходимости. Она лишь выступала за приоритет прирожденных, а потому неотъемлемых прав человека и за полное соответствие им всех юридических установлений, принимаемых отдельными государствами. Указанные два вида права должны не коллизировать между собой, а тесно взаимодействовать.

И.А. Ильин писал: "Основная задача положительного права состоит в том, чтобы принять в себя содержание естественного права, развернуть его в виде ряда правил внешнего поведения, приспособленных к условиям данной жизни и к потребностям данного времени, придать этим правилам смысловую форму и словесное закрепление и далее проникнуть в сознание и к воле людей в качестве приоритетного связующего веления. Положительное право есть целесообразная форма поддержания естественного права" <*>.

--------------------------------

<*> Ильин И.А. О сущности правосознания. М., 1993. С. 58.

В современных условиях России очень важно всемерно повышать роль законов, других нормативно-правовых актов в создании юридических гарантий прав человека, свободы личности, ее защищенности, поскольку именно это остается пока одной из наиболее острых и нерешенных проблем общества. В Конституции РФ записано: "Признание, соблюдение и защита прав человека и гражданина - обязанность государства" (ст. 2). Но государство может осуществить данную задачу не иначе как с помощью и посредством законодательства (позитивного права).

5. Нормативное и широкое понимание права - спор этот для нашей науки является традиционным и в какой-то мере уже "затеоретизированным". Он возник еще в 50-е гг. и длится до сих пор. Суть его, говоря кратко, состоит в том, что одни ученые трактуют право как сугубо нормативное явление, а другие включают в него, помимо норм, также ряд дополнительных, главным образом сопутствующих праву, компонентов - правосознание, правоотношения, права человека и т.д., т.е. расширяют содержание понятия.

Заметим, что непроходимой пропасти между этими позициями нет, ибо "нормативисты" оговариваются, что они рассматривают право не в застывшем состоянии, не в статике, а в динамике, иными словами, в процессе функционирования, реализации, где как раз и возникает все то, что делает право живым, работающим. В свою очередь, сторонники широкого подхода неизменно подчеркивают, что они никогда не исключали нормы из понятия права. Ведь еще И.А. Ильин полагал, что любое учение о праве в конечном счете упирается в норму. Однако, соглашаясь с этой мыслью, представители данной позиции считают, что право - это не только нормы, а нечто большее; оно шире, богаче.

У каждой из этих конструкций есть свои аргументы, свои плюсы и свои минусы. И нельзя сказать, что одна из них "правильная", а другая "неправильная", или "хорошая" и "плохая". Они вполне сопрягаемы. Обе теории имеют право на существование. Речь может идти только о том, какая концепция более убедительна и реалистична, какая ближе к истине, к современной действительности. В частности, нам представляется, что широкое понимание права представляет собой аналог понятия правовой системы.

В свое время Д.А. Керимов высказал мнение, что само выдвижение в 80-х гг. идеи правовой системы явилось своего рода компромиссом между сторонниками узкого и широкого понимания права. Мы полагаем, что так оно и есть, ибо те, кто стремится расширить понятие права и включить в него, помимо норм, ряд других элементов, получили в свое распоряжение категорию, которая вполне может отразить эту новую реальность. В этом смысле обоснование концепции правовой системы оказалось удачным выходом из положения.

Преимуществом нормативного подхода является то, что он акцентирует внимание прежде всего на регулятивной функции права. Право рассматривается в этом случае как особый, официальный, цивилизованный, общепризнанный и наиболее эффективный регулятор общественных отношений, как консолидированная форма выражения государственной воли всего общества, воли, закрепленной (объективированной) в законах и других правовых актах, исходящих от публичной власти. Это хорошо вписывается в нынешнюю ситуацию, отвечает задачам наведения порядка в стране, борьбы с правовым беспределом, беззаконием - словом, претворения в жизнь лозунга о "диктатуре закона". В этом смысле нормативное понимание права является сегодня, пожалуй, более актуальным и предпочтительным, чем широкое.

Недостаток же данного подхода выражается в том, что право подчас слишком жестко увязывается с государством, когда оно вольно или невольно превращается в голый инструмент власти, средство принуждения. Не всегда учитывается, что право формируется не только "сверху", но и "снизу", вырастает из народных корней, обычаев, традиций, индивидуальной саморегуляции, и государству остается лишь "согласиться" с этим. Иначе говоря, власть не является единственной правотворящей силой, она - лишь аккумулятор воли.

Огромная масса правовых норм создается общественными и иными негосударственными организациями. В качестве источников права выступают юридические прецеденты, судебная практика, нормативные договоры, права человека. В известном смысле право создается всем обществом, хотя в конечном счете исходит все же от государства как официального представителя общества. И никто помимо или вопреки воле государства не может творить право, это его исключительная прерогатива. В противном случае нельзя говорить о суверенности власти. Вообще, существует аутентичное и делегированное право, но делегированное - не значит негосударственное.

Короче, нормативный подход к праву тоже можно понимать по-разному, ибо в нем есть много нюансов, которые не могут оставаться без внимания. Этот подход претерпел свою эволюцию, прошел известные этапы. Мы уже не говорим о том, что раньше нормативисты оперировали такими формулировками, как "право есть возведенная в закон воля господствующего класса", "классово-волевой характер права" и др., которые безнадежно устарели. Во главу угла ставилась "лобовая" материальная обусловленность права, игнорировались другие объективные и субъективные факторы, определяющие его содержание; преувеличивалась роль принуждения. Словом, право трактовалось в духе А.Я. Вышинского.

Положительным моментом широкого правопонимания является то, что его сторонники рассматривают право прежде всего в качестве важнейшей социальной, культурной и нравственно-гуманистической ценности, не сводят право к простому атрибуту государства - напротив, государство должно основываться на праве и быть связанным им, в чем, собственно, и заключается суть правовой государственности. Они проводят более четкое различие между правом и законом. Заслугой авторов данного течения явилось то, что они преодолели узкодогматическую трактовку права, отошли от закостенелой и некорректной формулы "право - возведенная в закон воля господствующего класса", возвысили права человека, указали на необходимость соответствия национального права международным стандартам и тем самым изменили вектор развития правовой теории, хотя и не без погрешностей. Это было важным шагом вперед в правильном направлении, новой тенденцией в "перестроечный", а затем "реформаторский" период.

Критике же данная концепция подвергается за то, что она объективно умаляет инструментальную функцию права, его практическую направленность и служебную роль; недооценивает назначение права как эффективного регулятора общественных отношений, нормативной основы законности и правопорядка. Ведь право в его излишне широком (зыбком, аморфном, киселеобразном) виде, когда оно состоит из множества слагаемых (правоотношений, правосознания и т.д.), не может выступать в качестве четкого и единого критерия правомерного либо противоправного поведения субъектов. Право нельзя трактовать слишком вольно и абстрактно. В противном случае оно, как пишет известный французский юрист П. Сандевуар, "становится совокупностью "норм доброй воли", которые можно соблюдать или игнорировать в соответствии с личным желанием" <*>.

--------------------------------

<*> Сандевуар П. Введение в право. М., 1994. С. 306.

Вряд ли верно суммировать в одном термине "право" все то, что так или иначе связано с проявлениями права, что выступает лишь формами его осуществления или результатом действия, а равно с общими идеями права, и тем самым бесконечно расширять его содержание. Для обозначения такой многоплановой реальности есть иные понятия - правовая система, правовая надстройка, правовая сфера и т.д.

Иначе говоря, требуется более "приземленный" взгляд на право, чтобы на его основе можно было решать конкретные жизненные задачи и вопросы, властно регулировать общественные отношения, которые в этом нуждаются, вводить их в нужное русло, обеспечивать порядок и стабильность в обществе. Право не должно оставаться голой идеей, которую различные политические субъекты могут использовать по своему разумению, в том числе и в неблаговидных целях.

Именно так произошло, например, в сентябре - октябре 1993 г. в России, когда одним росчерком пера была упразднена Конституция, распущен законно избранный парламент, а потом применено вооруженное насилие. Накануне этих событий в прессе всячески развенчивалась "формальная конституционная законность", как, впрочем, и всякая иная, внушалась мысль о необязательности ее соблюдения. Власть действовала на основе так называемых общих "демократических ценностей и принципов" ("неписаное право"), которые выше всяких законов. В Указе Президента РФ от 21 сентября 1993 г. N 1400 "О поэтапной конституционной реформе" так и говорилось: "Существует более высокая ценность, нежели формальное следование противоречивым нормам, изданным законодательной властью".

Этот тезис с еще большей определенностью был затем воспроизведен в первом президентском Послании Федеральному Собранию: "Критерием правовой оценки любого политика, любой организации, государственного института должны стать демократические ценности". Как позже признавался бывший председатель Конституционного Суда РФ В.Д. Зорькин: "От меня требовали "широкого" понимания права, подразумевая под этим признание действий Ельцина соответствующими "духу", а не букве Конституции", на что высокий судья, к его чести, резонно ответил: "Не умеете эту Конституцию соблюдать, вам и новая не поможет" <*>.

--------------------------------

<*> Независимая газета. 1998. 31 марта.

Кто бы мог подумать, что безобидная на первый взгляд концепция о широком понимании права будет использована в острейшей политической схватке для обоснования одной из конфликтующих сторон своей "правоты", что указанная (вполне корректная в научном плане) идея объективно даст в руки облеченных властью лиц такой желанный и необходимый теоретический "козырь". Как видим, тезис о "надзаконных" ценностях привел к трагедии.

Это лишний раз говорит о том, какие неожиданные практические последствия могут быть у тех или иных теоретических постулатов, как легко они порой приспосабливаются к небескорыстным интересам политиков, используются в их борьбе между собой. Прав был И.А. Ильин: "По своему объективному назначению право есть орудие порядка, мира и братства; в осуществлении же оно слишком часто прикрывает собой ложь и насилие, тягание и раздор, бунт и войну" <*>.

--------------------------------

<*> Ильин И.А. О сущности правосознания. С. 225.

Приведенный спектр мнений о праве вполне может создать у неискушенного читателя впечатление теоретической неразберихи, когда даже юристы не могут "договориться" между собой - что же все-таки им следует понимать под правом. С одной стороны, полемика и разногласия в науке - это норма; с другой - подобная запутанность вопроса о праве создает немалые трудности для рядовых граждан в их практической жизни. Но массовое сознание воспринимает право все же как нечто официально установленное и обязательное для соблюдения.

Идущие дискуссии иногда невольно напоминают известный спор о стакане, который, по мнению одних, наполовину полон, по мнению других - наполовину пуст. Однако ничего удивительного в этом нет. Как пишет известный американский ученый-правовед Л. Фридмэн, "дать точное определение праву - достаточно сложная задача; право - это слово для ежедневного употребления, часть нашего разговорного словаря. Оно имеет множество значений, хрупких, как стекло, неустойчивых, как мыльный пузырь, и неуловимых, как время" <*>.

--------------------------------

<*> Фридмэн Л. Введение в американское право. М., 1992. С. 8.

1